Пленница в башне

— Да, мне известно о приливе, сеньор, но я хорошо плаваю. — Она не добавила, что познакомилась с американским нефтяником, — дон Рафаэль вряд ли одобрил бы его бесцеремонное отношение к женщинам. Если бы он узнал об их встрече, то мог повести себя как строгий хозяин и запретить Гарри появляться в лагуне. А ей хотелось вновь воспользоваться приятной возможностью побыть наедине с кем-нибудь, не столь церемонным.

— Немногие люди могут одолеть стихию, мисс Кэррол. — В его глазах она уловила сардоническую усмешку; его взгляд блуждал по ее лицу, замечая румянец на щеках, ясные глаза и влажные пряди волос, прилипшие к вискам. — Очень часто мы тем сильнее подвергаем себя опасности, чем больше пытаемся бороться с ней. Теперь вас ждет завтрак — поспешите!

Он с улыбкой пожелал ей доброго утра и ушел. А она машинально сорвала граммофончик гибискуса и воткнула себе в волосы. Каким же странным и загадочным он иногда бывал! Вот и теперь — что он хотел сказать этим замечанием о борьбе со стихией? Может быть, это нужно понимать как своеобразное предостережение о приливе возле кораллового рифа… или это было что-то гораздо более замысловатое?

Она расхаживала по комнате, размышляя о жестокости и мужском обаянии; временами он мог раздражать до безумия, мог быть загадочным… и даже иногда нежным. Как там однажды сказала Барбара? Что она не хотела бы быть той женщиной, которую он полюбит, потому что в гневе он ужасен, а в нежности неодолим. Ванесса выдернула из волос цветок гибискуса — символ любви — и выбросила его, предварительно смяв лепестки. Потом бросила взгляд через плечо и увидела, как малиновые лепестки медленно расправляются на залитых солнечным светом изразцах, которыми был вымощен патио. Один… второй… наконец, все лепестки расправились и, как ей показалось, ожили.

Тучи послеполуденного солнца пробивались сквозь планки жалюзи. Вентилятор под потолком монотонно кружился, отбрасывая вращающуюся тень на стены цвета слоновой кости. За окном сонно щебетали птицы. Ванесса почувствовала, что на нее кто-то смотрит и, подняв голову от книги, которая лежала у нее на коленях, встретила вопрошающий взгляд темных глаз Барбары.

— Ты давно уже сидишь просто так, и даже не переворачиваешь страниц, — заявила девушка. — Просто смотришь на них.

— Уже нет. — Ванесса захлопнула книгу и отложила ее. — Ты не хотела разговаривать со мной, но, если ты перестала дуться…

— Вчера вечером ты разговаривала с крестным и рассказала ему о нас с Раем…

— Я не делала этого. — Ванесса протянула ноги на плетеную скамеечку и откинула голову на подушку из кораллового шелка. — Он был бы вне себя и не уехал бы так спокойно на попечительское собрание в больницу.

— Ты не знаешь его так, как знаю я, — мрачно откликнулась Барбара.