Пленница в башне

Слепая гадалка, белые стены уединенной асиенды, атмосфера запахов и звуков, царивших здесь, одновременно завораживали и пугали ее. К тому же Ванесса была женщиной и с трепетом относилась ко всему потустороннему и к тому, что сулили ей звезды.

Она поверила Марии! Она знала, что так и будет: любовь, которая ждала своего часа, вырвется на свободу и расцветит ее жизнь своими радостями и тревогами. Все так и будет, это судьба, и взволнованной Ванессе почему-то захотелось скрыть выражение своего лица от насмешливого взгляда этого человека. Она опустилась на колени в траву возле колыбели маленького Леона Рафаэля. Его большие блестящие глаза и розовые десны, которыми он мусолил свои ножки, способны были покорить сердце любой женщины.

— Ах ты, коричневый чертенок! — рассмеялась Ванесса. Малыш выпустил свою ногу, решив, что большой палец на руке будет вкуснее. — Так ты сам себя съешь, плутишка.

— Тебе нравится, когда с тобой разговаривают, хоть ты и не понимаешь ни слова, да, негодник? — Дон Рафаэль протянул руку и погладил черный пух на голове младенца: — С тобой, малыш, разговаривает женщина, и ты всю жизнь будешь делать глазки этим загадочным существам, но понимать их так и не научишься. — Затем с неожиданной силой, которую Ванессе уже доводилось испытать, дон взял ее за плечи и поднял на ноги. — Не стоит стоять на коленях в траве, — сказал он, — там может скрываться какая-нибудь мерзкая тварь.

Ванесса отряхнула на коленях брюки для верховой езды, которые одолжила ей Барбара, и попыталась не обращать внимания на то, что Рафаэль так и не убрал с ее плеча свои властные руки. Как он ласков с ребенком и как суров с женщиной! Возможно, этот человек вообще не питает симпатии к ним, хотя и сознает их притягательность?

— Сеньор идальго, добро пожаловать! — воскликнул чей-то голос. Ванесса подняла глаза и увидела пухленькую молодую женщину, спешившую к ним через двор. На ней была блузка из самодельных кружев, заправленная в черную юбку. В мочках ушей колыхались золотые кольца, а гладко зачесанные волосы открывали улыбающееся лицо, на котором сияли живые темные глаза.

— Добрый день, Пакита. — И, тщательно выговаривая по-английски, дон добавил: — Мы с мисс Кэррол как раз любовались вашим красавчиком сыном. Таким ребенком нужно гордиться.

Пакита ответила дону Рафаэлю красноречивым взглядом. Золотые серьги закачались, и женщина с любовью сжала сына в объятиях.

— Не ешь свой пальчик, милый! — Она со смехом вынула из кармана фартука хрустящий крендель и сунула его в беззубый рот младенца. — Как он быстро растет, а как хорошо кушает! — с гордостью воскликнула она. — Скоро он сможет помогать Рамону на винограднике.

— Как дела на винограднике? — Дон Рафаэль с интересом ждал ответа.