Пленница в башне

Но я все время забываю, что мы еще не так близко знакомы. Это решительно нужно как можно скорее исправить.

— В самом деле? — Она взглянула в его смеющиеся глаза. — Я слышала, что американцы будто бы скоры на руку, но вы можете побить все рекорды.

— Я имею в виду, — его голос прозвучал подчеркнуто невинно, — что после ужина мы можем отправиться в Скайлайт-Рум и потанцевать.

— Я люблю танцевать, — осторожно согласилась она.

— Тогда договорились! А вот и наша закуска.

За едой Гарри распространялся о своей незаурядной, по общему признанию, персоне. Он рассказывал о местах, где искал нефть, буря наугад скважины, о корейском периоде жизни, когда служил во флоте, о случае, когда кубинский фермер чуть было силой не заставил его жениться.

— Вам стоило бы посмотреть на этих людей с их испанской кровью, — добавил он многозначительно. — У них просто смешное отношение к любви и браку.

— Вы имеете в виду, что они серьезно относятся к таким вещам? — отозвалась Ванесса, иронично взглянув на своего кавалера поверх печеного банана с коко совым кремом. — Для них это и в самом деле серьезная вещь, а не игра.

— Конечно, настоящая любовь — всегда серьезное дело, — согласился Гарри. — Но, слушая вас, я все больше прихожу к мысли, что это как раз и есть игра, причем весьма приятная, в которой нет проигравших. Я никогда не обижал девушек, Рыжик. Вы верите мне?

Его взгляд стал серьезным, и, помедлив секунду, Ванесса кивнула:

— Думаю, вы правы. В конце концов, я верю, что вы не хотели обидеть тех девушек, с которыми встречались. Беда только в том, что жизненные перипетии затрагивают нас, женщин, гораздо серьезнее, и мало кто способен играть в любовь и не страдать при этом.

— Я не прошу вас играть в эту игру, милочка. — Он понизил голос. — Я хочу погрузиться в нее вместе с вами, чего бы мне это ни стоило.

Слова опьяняли, от них кружилась голова, но Ванессу они скорее забавляли, чем волновали. Гарри ничего не понимает в любви, размышляла она, несмотря на то, что хвастается своими подвигами. О любви нельзя говорить вот так сразу… Сначала это тайна, спрятанный клад, и люди боятся выставлять напоказ свое сердце, чтобы кто-нибудь не догадался о том, что в нем хранится…

На этом Ванесса внезапно оборвала свои раздумья, потому что пока не знала точно…

— Любовь, — изрек Гарри, уставившись в крошечную рюмочку с Кюрасао, — должна быть глубока, как океан, вы не находите?

— Да. — Ванесса услышала, как дрогнул ее голос, потому что хорошо представляла себе, какой должна быть любовь. Это сердечная привязанность; полное растворение в другом человеке; это общие склонности, когда жизни двух людей связаны неразрывно даже спустя долгие годы.