Пленница в башне

Он был, как сказала его бабушка, испанцем до мозга костей, убежденным в том, что лучше других знает, какое решение будет наилучшим для каждой из женской половины его домашних. В данном случае Ванесса была на его стороне, но мысль о разлуке с Раем заставляла Барбару глубоко страдать, и от этого нельзя было просто отмахнуться. — Ложись спать пораньше и как следует отдохни, — посоветовала она девушке. — Я собираюсь уходить.

— Желаю тебе приятно провести время, — тоскливо улыбнулась Барбара. — Этот сероглазый американец довольно симпатичный. Он тебе нравится?

— Да, нравится. Покойной ночи, дорогая.

— Покойной ночи, моя хорошая!

Когда Ванесса вышла в коридор и закрыла дверь в спальню Барбары, она почувствовала легкое удушье, будто тугая петля сдавила ей горло. Ее поразило, насколько она, оказывается, прониклась жизнью обитателей замка.

Ванесса спустилась по лестнице и увидела Гарри, который дожидался ее в вестибюле, стройный и красивый, в белом с иголочки смокинге и вечерних брюках. Он разговаривал с хозяином замка, который стремительно обернулся, перехватив страстный взгляд Гарри, устремленный на лестницу, по которой торопливо спускалась Ванесса. Шелковые складки ее платья развевались вокруг стройных ног; зеленые, как и ее глаза, серьги покачивались в мочках ушей, а свет мавританской лампы, горевшей в холле, отражался в медных волосах, распущенных по плечам.

Гарри подошел к подножию лестницы, не сводя загоревшихся глаз с прелестного лица девушки:

— Эй, малышка! — Он схватил ее за руку. — Ты выглядишь потрясающе!

— Спасибо. — Ванесса с улыбкой смотрела на Гарри, но чувствовала на себе взгляд человека, стоявшего от нее в нескольких шагах. Искушение обернуться и посмотреть на него оказалось слишком сильным. Но по его глазам невозможно было понять, узнал ли он серьги, подаренные бабушкой. Все тем же холодным и безразличным взглядом он проводил их с Гарри до дверей, пожелал им весело провести время, посмотрел, как они сели в автомобиль Гарри, и любезно помахал сигарой вслед сорвавшейся с места машине, помчавшейся по аллее.

— Какой человек! — воскликнул Гарри. — Толедский клинок в ножнах из черного бархата! Держу пари, милочка, вы рады убраться от него подальше хоть ненадолго.

— Да, он бывает излишне властным, — призналась она.

— Как бы там ни было, а мы добились послаблений насчет этого проклятого комендантского часа. Он сказал, что я могу доставить вас к одиннадцати. Так что, видимо, что-то человеческое в нем иногда проскальзывает.

— Иногда… — прошептала она, вспоминая, как дон стоял рядом с ней на утесе, окутанный бархатными сумерками и говорил, что любовь, как прохладная рука, как теплая щека… подарок, который следует преподносить обдуманно.