Пленница судьбы

Все ждали, чем закончится блокада; на берегах Сены сооружались укрепления, и сотни людей круглые сутки не покидали своих постов.

Шанталь невольно поежилась:

— Неужели Париж может быть сдан?!

— Лучше сдать его сейчас, — негромко, но твердо произнес Александр.

Женщина посмотрела на него с изумлением:

— Что вы такое говорите?!

— Да. Пруссаки все равно возьмут его, не теперь, так через несколько месяцев, а сколько людей в Париже умрет от голода и холода? Население уже сейчас ест кошек, ворон и крыс, а что будет дальше? Впереди зима. Сдача Парижа не повлияет на ход войны, зато поможет сохранить жизни как мирных жителей, так и обороняющих город солдат.

— А как же правительство? — спросила Шанталь.

В это время они проходили мимо ярко освещенных окон кафе «Сенат». Гремела музыка; на тротуаре стояли сильно накрашенные, полупьяные проститутки.

— Наше правительство, — сказал Александр, — как эти девки. Если пруссаки войдут в город, они начнут путаться с ними. Им все равно с кем, лишь бы платили.

Щеки Шанталь побледнели. Она натянуто улыбнулась и осторожно произнесла:

— Мужчины любят осуждать таких женщин, тогда как сами… — И неожиданно, вскинув голову, проговорила с некоторым вызовом: — Неужели вы никогда не посещали подобных заведений?

Он неопределенно махнул рукой:

— В студенческие годы чего не бывало… Хотя вообще-то я всегда презирал продажных женщин.

— Где вы учились? — спросила Шанталь, чтобы сменить тему.

— В Коллеж де Франс, — ответил Александр.

«Значит, он человек совсем иного круга», — подумала женщина и поинтересовалась:

— Вы постоянно живете в Париже?

— Теперь у меня никого нет.

Его ответ показался Шанталь несколько странным, но она ни о чем не спросила.

Вскоре они подошли к дому, где Шанталь с Кристианом снимали квартиру.

— Мы пришли, — сказала женщина. — Спасибо, что проводили.

— Мы еще увидимся, Люси?

Женщина представила, как выглядит: обвисшие от дождя поля шляпки, мокрые юбки, а в глазах — что-то пронзительно тоскливое. Подумать только, у нее не осталось даже воспоминаний, таких, какие она могла бы бережно хранить и лелеять в своем сердце! Пройдет с десяток лет, старость станет смывать краски с лица и срывать с души последний покров грез и желаний.

— Нам не стоит видеться, — сказала она.

Но он не собирался отступать.

— А что вы делаете в свободное время, Люси?

Она решила, что может ответить так же, как и он:

— Теперь — читаю книги, музицирую.

Александр улыбнулся:

— Я очень люблю музыку.

— Я тоже. Только боюсь, мне не хватает мастерства.

Его карие глаза светились радостью.

— О, бросьте! Я бы с удовольствием послушал.

— В такие времена лучше иметь побольше друзей. Меня вам нечего опасаться, у меня есть только один серьезный недостаток: я беден.