Пленница судьбы

Он помнил, как раньше ощущал своим телом ее тело — шелковистую, теплую и сладкую бездну, а волосы — как мягкий поток. Тогда он не знал, притупятся или обострятся его чувства, если он будет видеть. Да, теперь им стоило труда отпустить себя на свободу, но когда они это сделали, их будто понесло на огненных крыльях куда-то ввысь, за пределы изведанного.

— Теперь ты меня видишь! — шептала Мари.

— Да. Но это не главное. Главное, я чувствую, что со мной именно ты.

Они стремились друг к другу телами, сердцами, душой, и их порыв был единым и смелым, как полет птиц, и все, что тревожило и смущало, осталось далеко позади.

Прошло немного времени, и они полностью окунулись в настоящее и совсем не думали о том, какое сейчас число и какой месяц: эти летние дни и ночи казались бесконечными.

— Я хочу родить ребенка, — однажды обмолвилась Мари. — Но не знаю, смогу ли теперь, после всего, что было в моей жизни…

— Послушай, — отвечал на это Кристиан, — мы забываем о том, что еще очень молоды и, скорее всего, прожили меньшую, а не большую часть жизни. Поверь мне, все сбудется, все, чего мы захотим.

И Мари старалась верить.

Однажды утром, когда Мари и Кристиан гуляли по берегу, к острову причалила лодка, из которой вышли совершенно не похожие на местных жителей люди. Мужчина, благородство осанки и манер которого сразу бросалось в глаза, был одет в темно-серый сюртук дорогого сукна, а высокий кружевной ворот голубого летнего платья дамы был сколот у горла драгоценной камеей. На обоих были жесткие соломенные шляпы с плоскими узкими полями. Мужчина держал в руках трость.

Ступив на берег, Александр де Монтуа остановился и смотрел… Нет, не на замерших в отдалении Кристиана и Мари, а на сам остров, на сочетание зелени и камня, дикой природы и деяния человеческих рук. Он всегда считал, что замок его предков похож на остров в океане, и не ошибся. Океан и долина Луары — тот же далекий горизонт, те же живость и поэтичность, те же единство пейзажа и бытия человека, замок и скалы — тот же цвет камня, то же впечатление призрачности и легкости, не нарушающее величия, та же игра света и тени, отраженных от поверхности воды.

Шанталь побежала по берегу, Александр шел следом. Кристиан смотрел настороженно, холодновато; в его взгляде не было тихого торжества, лишь ожидание, ожидание человека, не знающего, какие карты на руках у противника.

Когда он с искренней радостью обнял мать, Александр перевел взгляд на девушку. Вот она какая, эта таинственная Мари! Длинные темные волосы, в беспорядке разметавшиеся по плечам, скромное платье, лицо скорее своеобразное, чем хорошенькое, а глаза… Ее нынешнее счастье во многом было мнимым, душа ее еще страдала и хранила это страдание как некую тайну, и не хотела, чтобы кто-то проник в нее.