Пленница Лютого (СИ)

– Ну, знаешь, у многих нет особого выбора. Но не все бегают с пистолетом наперевес. Я, почему-то, не делаю такого и…

– Да ты, блядь, пошла на аукцион! Решила раздвинуть ноги перед другим, чтобы со мной не быть. Заебись решение.

Я почти слышу, с каким треском ломается контроль мужчины. Как все его эмоции прорываются, безумный гнев заполняют вены. Внезапно и так сокрушительно.

Пытаюсь перехватить ладонь сталкера до того, как тот коснется меня. Но не успеваю, его пальцы зарываются в мои волосы. Лютый наматывает кудри на свой кулак, удерживает. Заставляет запрокинуть голову, смотреть прямо в его глаза.

Высматривать зеленые крупицы в голубых омутах.

Дрожать от ожидания.

Неизвестность скребет, перекрывает краники дыхания. Я не двигаюсь, мускулы леденеют. Молча наблюдаю, как Лютый наклоняется ко мне, ткань маски почти царапает лицо.

– Нечего сказать в оправдание?

– Это было. В прошлом, - шепчу, облизывая губы. И мужчина отслеживает это движение. – Больше я туда не ходила. Ты знаешь. Я лишь…

– Что? Хотела трахнуться на стороне и по-быстрому отделаться от меня? Или так деньги нужны были? Сказала бы на прямую, я бы дал.

– А свободу? Свободу дал бы?! – кричу прямо в лицо мужчины, страх вырывается обвинениями. – Я свободы хочу, Лютый. Вот и всё. И да, за это я и пошла на аукцион. И была готова… Была! Вот за чем я пошла, ты знаешь! Не вини меня за то, как я выбраться пыталась! Или что-то поменялось? Отпустишь меня? Дашь мне уйти?

Это замкнутый круг, и Лютый никогда по своей воли не отпустит.

Осталось лишь ждать, что мужчина придумает после моих слов.

Хриплый смех камнем ложится.

Видимо, наказание он уже выбрал.

Адреналин прожигает вены.

Плещется, ядом травит.

Кристина – сплошной, блядь, яд.

Травит и травит, выкручивая вены. До последней капли отравленной крови. Девчонка умеет сводить с ума. Последние нити выдержки перерезает, со своей дьявольской улыбки.

Я псих, не отрицаю это.

Давно всё отбило, когда увидел её. Когда получил возможность контролировать златовласку, быть ближе. Никаких преград, только подойти. Взять ту, от которых крыша свистит.

Время ей дал, чтобы та долбанутая подруга сама сообщила, что я вышел. Не подошел же в первую минуту, как приехал. Как увидел на улице, отступил, а не затащил в номер.

– А свободу? Свободу дал бы?!

Кричит мне в лицо, делает только хуже. Нарывается, будто не замечает, как я держусь. Второй день на грани пляшу, ради неё. Не нагнул на первой поверхности, не взял сразу.

А Кристина слабость видит. Смелой себя чувствует. И это, блядь, пьянит. Её характер, который током бьет. По внутренностям, по желанию прижать к себе, подчинить.

Златовласка что-то говорит, а взгляд только на её губы опускается. Вжаться, смять. Почувствовать вкус моей девочки, получить свою личную дозу возбуждения.

Но я держусь.