Милая пленница

Жаль, что события приняли такой трагический оборот.

Жду Ваших новых указаний.

Хоук медленно опустил лист. В кабинете было очень тихо; слышалось лишь тиканье золоченых часов на каминной полке.

Несколько минут Хоук сидел, вертя в бесчувственных пальцах плотную бумагу. На улице время от времени слышались шум проезжающих экипажей и голоса припозднившихся торговцев и мастеровых, предлагавших свои услуги.

Жизнь продолжалась, стремительная и бурная. Но герцогу Хоуксворту казалось, что все замерло и земной шар перестал вращаться вокруг своей оси.

«Так значит, все и вправду кончено», — думал он, и на его лице отразилось странное оцепенение, когда он понял, что пришла свобода, о которой он так долго мечтал.

Изабель умерла. Телфорд лишен возможности действовать активно. Давняя проблема решилась. И он больше никогда не ощутит той мучительной тревоги, которая всегда сообщала ему о присутствии Изабель.

И что же теперь? Не пора ли ему оставить лондонскую бездушную суету, сменив ее на тихую жизнь в поместье? Он слишком долго откладывал это, а ведь Робби уже достаточно большой, чтобы наслаждаться верховой ездой, рыбалкой, охотой. Хоук знал, что мальчик принадлежит Хоуксвишу…

«А что ты будешь делать с Александрой Мэйтланд?» — поинтересовался циничный голос в его мозгу. Да, Хоук понимал, что нелегко будет дать обратный ход делу ее отца. Для этого нужно было иметь немалое влияние на членов совета — ведь их следовало убедить в том, что Мэйтланд осужден несправедливо. «Да, — бесстрастно думал Хоук, — это будет очень трудно… однако возможно».

«А что потом?» — настаивал внутренний голос. Неужели Хоук выполнит свою угрозу и потребует той самой платы?.. В конце концов, Александра ведь спасла ему жизнь, и в большой степени именно ей он обязан также и жизнью сына… Может ли он отплатить ей подобной жестокостью?..

Но… разве он сумеет просто отпустить ее? Она взволновала его кровь; она доводила его до бешенства тем, что он постоянно ощущал в ней скрытую чувственность. Она была похожа на тлеющий янтарный уголек, на который стоит лишь подуть — и он взорвется пламенем страсти…

Даже сейчас, все еще страдая болью от незажившей раны, Хоук мучился желанием, ему хотелось ощутить ее стройные ноги, ее трепещущее тело под своим телом… и при одной лишь этой мысли его мужское естество начинало болезненно пульсировать.

Длинно и энергично выругавшись, герцог отшвырнул письмо адвоката и принялся нервно шагать взад-вперед по кабинету. Часы на камине пробили девять.

Он гадал, что может делать сейчас Александра.