Милая пленница

Ему бы следовало опомниться раньше, подумал он. Да он бы и опомнился, и услышал, что кто-то подходит, если бы не поддался ее чарам… да, и если бы его не терзала так боль желания. Он торопливо набросил на Александру свою куртку и повернулся так, чтобы своим телом прикрыть наготу девушки.

Она задохнулась, испугавшись, а он снова выругался, на этот раз куда громче и выразительнее. Кто мог осмелиться явиться сюда? Ведь он же передал через Дэвиса строжайший приказ всем — его не беспокоить! В это утро к ручью не имел права подойти даже наследный принц, черт побери!

Хоук всмотрелся в темную фигуру, вырисовывающуюся на фоне светлого неба. Он был настолько разозлен, что ему пришлось откашляться, прежде чем он смог заговорить:

— Какого черта вам надо?

Тот, кто осмелился нарушить приказ герцога Хоуксворта, должен был весьма и весьма пожалеть об этом…

— Я управляющий водными имениями Хоуксвиша… а вам придется ответить перед его светлостью за вторжение!

Грубые слова замерли в горле Хоука, бешеный гнев мгновенно уступил место мрачному веселью. Он откинул голову и расхохотался.

— Хэверс, так это ты, старый брюзга! Ты-то что здесь делаешь? Тебе бы следовало лежать в постели, во всяком случае, по утверждению Дэвиса!

Голос наверху зазвучал крайне неуверенно.

— Так это вы, ваша светлость? Мне никто не сказал… — За этим последовало приглушенное проклятие. — Простите меня, ваша светлость! Я подумал… — Управляющий откашлялся. — Я, пожалуй, пойду, посмотрю, как там… — Он умолк, потом, скрывая неловкость, продолжал ворчливым тоном: — Ниже по течению шлюзы ремонтировать надо, и поскорее.

— Да, ваша светлость.

— Что ж, это блестящая идея, Хэверс, и главное — очень своевременная, — насмешливо сказал герцог.

Тень внезапно исчезла, и Александру снова облили солнечные лучи. Хоук наклонился к ней, и она почувствовала, как сильно бьется его сердце.

— Это всего лишь Хэверс — я говорил тебе о нем. Он учил меня ловить рыбу в этом ручье. Редкий человек, надо сказать. Он чрезвычайно педантичен во всем, что касается его обязанностей, вот только Шедвелл говорил, что он едва не умер на прошлой неделе…

Но его слова падали в пустоту. Александра приподнялась на локте, пытаясь оттолкнуть Хоука.

— Вы ничего не выиграли, слышите? — воскликнула она. — То, что было, было не добровольным, а вынужденным. Я никогда не стану вашей!

И тут же рука герцога легла на ее плечо и прижала девушку к траве.

— Я выиграл, Александра. Не пытайся этого отрицать. Я выиграл, и ты останешься со мной.

— Нет, черт побери! Ничего вы не выиграли! Я вас ненавижу, страшно ненавижу! И всегда буду ненавидеть — и за то, каков вы есть, и за то, что вы сделали со мной!

Она вцепилась ногтями в его щеку, разодрав ее до крови.