Милая пленница

И Александра чувствовала, что все ее внутренние баррикады готовы рухнуть перед напором бушевавшей страсти.

— Ты моя пытка, и ты мой восторг, — прошептал Хоук, не отрывая губ от горячей кожи девушки. — Отдайся мне, лебедушка! Даруй мне свое пламя!.. Обещаю, я верну его тебе вдвойне!..

— Никогда… — прошептала она, содрогаясь всем телом. — Прекратите…

— Признайся, Александра, — хрипло приказал Хоук. — Я все равно добьюсь от тебя признания, увидишь.

Она резко метнулась в сторону, пытаясь уклониться от его огня и от его силы, отчаянно желая уйти от его дразнящих прикосновений. Но его железные пальцы сжались сильнее, и Александра не понимала, хочет ли она оттолкнуть Хоука или прижаться к нему крепче.

— Скажи, скажи мне, — произнес он прерывистым голосом, и вдруг она поняла, что ему приходится так же тяжело, как и ей.

Она громко застонала.

— Я не могу. После того, что вы со мной сделали, я всегда буду сопротивляться вам!

— Посмотри на меня, лебедушка!

Александра против собственной воли повиновалась призыву, звучащему в его голосе, и увидела затуманенные страстью, измученные глаза Хоука.

— Ведь это неразумно, милая. Нет ничего больше, кроме той силы, что влечет нас друг к другу, кроме того редкого и прекрасного пламени, что сжигает нас обоих. Оно старо, как сама земля, и так же естественно. И ты чувствуешь это, как и я.

— Отпустите меня, — запинаясь, прошептала она. — Не делайте этого…

— Я должен, моя нежная лебедушка. Ты будешь моей. — С мучительной медлительностью он взял ее руку, повернул вверх ладонью и прижался губами к той точке на запястье, где безумно колотился пульс, — В тебе сочетаются огонь и лед. — Он осыпал поцелуями ее руку до внутренней стороны локтя, дразня чувства Александры. — То сплошная проклятая гордость, то пугающая уязвимость. — Он приподнял голову и оглядел ее пылающее лицо, не в силах скрыть победоносную улыбку, игравшую на его губах. — Моя женщина.

Александра задрожала, увидя безжалостный приказ в его глубоких дымчатых глазах.

— Я никому не принадлежу! — выкрикнула она.

— Нет, моя прекрасная лебедушка, признайся, теперь ты принадлежишь мне. — Его взгляд обволакивал ее, и кожа ее пылала от разбуженной чувственности. Александре показалось, что она тонет… Но ведь душу нельзя взять в плен, в отчаянии твердила себе девушка.