Милая пленница

Я и сейчас иной раз просыпаюсь по ночам и прислушиваюсь — не закричат ли попугаи в саду… Но их не слышно, и я… — Александра резко умолкла, рассердившись на себя за то, что слишком разговорилась.

Хоук стоял перед холодным камином, одной ногой опершись о решетку, и задумчиво смотрел на девушку.

— Тебе всего этого отчаянно не хватает. — Это не было вопросом, это было утверждение.

Александра покачала головой с досадой на него: он слишком много видит и понимает.

— Все это было давно. Теперь кажется — то совсем другая жизнь, другое рождение. Вы, наверное, знаете, что индийцы верят: мы рождаемся много раз, совершенствуя наши души. Может быть, это и правда, может быть, для того, чтобы достичь совершенства, нужно прожить не одну жизнь…

Проницательные глаза герцога скользнули по лицу Александры.

— Да, я слышал об этом. И мне это кажется странной верой. Но я полагаю, все мы должны искать собственные пути…

Александра невольно почувствовала интерес к своему врагу. Он слишком быстро менялся… то был холодным хищником, то любезным хозяином дома, то остроумным собеседником. Он задавал точные вопросы, пробуждая воспоминания… Его внимание было лестным и даже казалось искренним, недоуменно думала Александра. И может быть, именно поэтому она продолжала говорить куда больше, чем намеревалась.

Александра, не успев осознать, что делает, осушила третий стакан, и комната засветилась перед ней туманным золотом.

— Ваш кабинет неплох, — заявила она, — хотя в нем и не хватает мальчиков с опахалами, веранды… да и попугаи были бы не лишними. Да, тут вполне прилично, — решила Александра, наслаждаясь окутавшим ее теплом и стараясь не думать о том, что находится здесь не по своей воле.

Неожиданно Хоук пересек комнату и, забрав у нее пустой стакан, поставил его на поднос. Его лицо прорезали морщины, когда он сверху вниз посмотрел на девушку.

— И ты более чем неплоха, — сказал он с прежним напряжением в голосе.

— Зато вы, как мы оба слишком хорошо знаем, негодяй без стыда и совести, — заметила Александра, которую сидевший в ней чертик подбивал подразнить герцога, помучить его, как он мучил ее. Сказав это, Александра вдруг поняла, что у нее нет никакого оружия для сражения в той странной молчаливой войне, что разразилась между ними. Она видела, как стиснул зубы ее тюремщик, как огонь сверкнул в его дымчатых глазах.

— Ваши глаза вас выдают, — насмешливо произнесла она, в упор глядя на его крепко сжатые губы. — И ваш рот тоже, хотя верхняя губа у вас неплоха. Все дело в нижней губе, она выдает ваш подлинный характер — высокомерный и чувственный, — да еще и эта непокорная прядь волос, что все время падает на лоб… Да, сразу виден дурной характер, — закончила она язвительно.

На щеке Хоука отчетливо дернулся мускул.