Пленник ее сердца

Господи, что она с ним делает! Ее волосы цвета бренди вызывали у него жажду. Гриффин сделал глубокий вдох и тут же пожалел об этом: от нее пахло французским мылом, пудрой и еще свежестью. Сейчас ему отчаянно захотелось лизнуть ее обнаженную шею, провести языком по ключице.

– У меня было сто способов опозориться этим вечером, – тихо созналась Полина. – И я каждый из них обдумала.

– Начать с того, что я могла бы съесть гораздо больше, чем приличествует леди. Джентльмены презирают дам, которые потворствуют своим низменным желаниям.

Это стало для Гриффина откровением.

– Ну конечно, презираете. – Она смотрела на него с недоумением. – Во-вторых, я собиралась высказывать свои суждения по поводу и без повода, тогда как настоящие леди все мысли держат при себе.

– Не может быть, чтобы этому научила вас моя мать. Сама она никогда не держит свое мнение при себе, а предпочитает делиться с окружающими.

– Я об этом узнала не от вашей матери, а прочла в одной книге. – В голосе ее появились менторские нотки: – «Если не считать неприглядных усиков, мало что джентльмены так не любят в леди, как собственное мнение в вопросах политики». Ну, усы мне не отрастить, но я могла была сказать, что думаю о хлебных законах.

– О хлебных законах? – не удержался он от смеха.

– Вы не считаете это неуместным?

– Я думаю, вы сильно преувеличиваете способность мужчины вести беседу о новых правилах ввоза зерна, когда взгляду его открывается такой вид.

Он позволил себе заглянуть в ее декольте, туда, куда ему весь вечер хотелось нырнуть. Два нежных бледных холмика прижимались к кайме лифа. Как подушечки-близнецы. Его взгляд перескакивал с одной подушечки на другую, не в силах сосредоточиться.

– Да это ничего, – игривым шепотом сообщила Полина. – Я и сама то и дело на них посматриваю. Этот корсет – чудо инженерной мысли.

– Я думаю, это магия.

– Да не магия это, а фокус. Вот, чувствуете? – Она взяла его руку и поднесла к своей груди.

Грифф остолбенел. Похоть взяла его в тиски.

– Там, в корсете, ватная набивка. Вы что, ее не чувствуете?

Она накрыла его руку своей, демонстрируя, где набивка, а где живая плоть.

Грифф судорожно сглотнул.

– Да, теперь чувствую.

И набивку, и женскую грудь. Живую, теплую и манящую.

– Видите? Они не настоящие. И это еще один мой серьезный промах. – Она снова заговорила этим странным чужим голосом с назидательными нотами: – «Юная леди, которая пользуется поддельными прелестями для того, чтобы овладеть вниманием джентльмена, не может рассчитывать на восхищение со стороны оного».

С большой неохотой он убрал руку с ее груди.

– Поверьте, сейчас я мечтаю лишь о том, чтобы мое восхищение уменьшилось. А то оно… слишком велико.

Она посмотрела ему прямо в глаза и вдруг выпалила:

– Я не девственница.