Пленник ее сердца

Герцогиня проплыла мимо них, увлеченная беседой с дамой в тюрбане, из которого торчали страусовые перья, и жестом подозвала Полину к себе.

– Ваша светлость, – прошептала она Гриффину, – теперь вы должны отпустить мою руку.

– Сейчас не время демонстрировать свое благородство. Да, мне страшно. Да, я никого тут не знаю. И мне точно известно, что впереди – череда унижений. Но я согласилась на ваше предложение, хотя и не представляла, на что иду, так что позвольте мне просто делать мою работу.

– Я… не могу. – Гриффин продемонстрировал, что имеет в виду, отстранившись всего на пару дюймов. Дальше дело не пошло: что-то его не отпускало. – У меня пуговица зацепилась.

Полина попыталась отстраниться, но также безрезультатно. Не упуская из вида любопытную толпу, она скосила взгляд на то место, где его рукав оказался пришпилен к ее боку.

Платье подгоняли на скорую руку, и в спешке швея, должно быть, оставила прореху в шве. В тот момент, когда он плотнее прижал к себе ее руку, чтобы не дать упасть, пуговица на его манжете зацепилась за незакрепленную нитку. Дергать было рискованно – платье могло расползтись по шву.

– Я попробую что-нибудь предпринять, – ровным голосом сообщил Гриффин и свободной рукой наполнил чашку пуншем – просто чтобы усыпить бдительность тех, кто за ними наблюдает. – Не волнуйтесь, сам впутался, сам и распутаюсь – у меня в этом богатый опыт.

Попытка закончилась неудачей – выпутаться ему не удалось, зато Полина почувствовала, как предательски треснул шов на боку, а пунш из ее чашки перелился обратно туда, откуда его налили.

– Не надо. – Она вцепилась в его руку, заклиная не предпринимать новых попыток. – Вы распустите весь шов, и я останусь без платья.

Тогда он повернулся к ней лицом и пристально посмотрел в глаза.

Нет. Не может быть, чтобы он все же решился на это.

Полина обвела взглядом зал. Они с герцогом уже не меньше минуты стояли вплотную друг к другу, рука об руку, и этот факт не остался незамеченным. Многие, не скрывая своего любопытства, наблюдали за ними, в особенности дамы. Кое-кто из них смотрел на нее с завистью, но тех, у кого во взгляде читалась ревность, было больше – очевидно, эти дамы успели побывать в постели герцога.

Не важно, к какой категории относились эти леди, – все они, несомненно, мечтали об одном: увидеть ее, Полины, позор.

Она знала, что самоунижение – главная цель ее сегодняшнего выхода в свет, и все же…

– Вы этого не сделаете.

– Конечно, нет, – легко согласился Гриффин. – Срывать с женщины одежду я предпочитаю наедине. – Он кивком указал на дверь в другом конце помещения. – Мы выйдем в сад и попытаемся решить эту проблему там.