Пленник ее сердца

 – Мы же почти сестры, хотя могли бы стать настоящими, если бы у моего брата Эррола в голове были мозги вместо опилок.

Полина покачала головой. Когда-то она была влюблена в Эррола, но с тех пор как они расстались, прошло два года и сердечная рана уже почти затянулась. Как бы там ни было, она не хотела быть у него в долгу.

– Я заплачу, – стояла на своем Полина. – Это моя ошибка. Надо было все сделать самой, но я хотела управиться побыстрее. Вот и получила то, что получила.

А теперь она еще и опоздала в таверну, и ее наверняка оштрафуют. День сегодня с самого утра не задался. Не зря говорят: пришла беда – открывай ворота.

Салли кусала губы: и подругу жалко, и прибыль терять не хочется.

Между тем Даниэла наконец поняла роковые последствия своей ошибки и, набрав сахару из ларя, высыпала его в ящик с квасцами, обильно поливая слезами и то и другое.

– Все в порядке, дорогая. – Полина подошла к сестре и осторожно забрала совок из ее рук. – Давай посмотрим гроссбух. Кажется, у меня кое-что накопилось.

Ей не казалось, Полина знала, что у нее накопления есть. В гроссбухе, помимо страницы под названием «Счета Симмзов», была и помеченная одним словом «Полина», и там значилась сумма в два фунта четыре шиллинга восемь пенсов, ее личные накопления. Последние несколько лет она откладывала каждое пенни, и Салли Брайт вела учет этим деньгам в своем гроссбухе. Очень похоже на банковский счет, но разве служанка может позволить себе открыть счет в настоящем банке?

Полина копила деньги ради лучшего будущего своего и сестры и верила, что когда-нибудь настанет заветный день, когда станет возможным начать свое дело.

– Давай, – решительно повторила Полина.

Один росчерк пера Салли, и почти все ее накопления испарились: осталось одиннадцать шиллингов восемь пенсов.

– Я не стала высчитывать с тебя за квасцы, – пробормотала Салли.

– Спасибо. – Слабое утешение, но все же кое-что. – Руфус, ты не мог бы оказать мне любезность и проводить Даниэлу домой? Мне пора в таверну, а она расстроена.

Руфус, который чувствовал себя виноватым, взял Даниэлу под руку.

– Пойдем, Дани, отвезу тебя домой – только повозку запрягу.

Даниэла никуда ехать с Руфусом не желала и продолжала горько плакать. Полина подошла к ней и шепнула на ухо:

– Поезжай домой, а я сегодня вечером принесу тебе пенни.

Слезы сразу высохли. Даниэла каждое утро собирала яйца, пересчитывала, просматривала на свет и складывала в корзинку. За это Полина давала ей по одному пенни в неделю.

Каждую субботу вечером Полина наблюдала, как Даниэла кладет свое пенни в старую жестяную коробку из-под чая. Сестра трясла жестянку над ухом и счастливо улыбалась, а на следующее утро честно заработанное пенни опускала в коробку для пожертвований в церкви. И так каждое воскресенье.