Пленник ее сердца

Закрыв двери, он вновь обернулся к ней лицом, взгляды их встретились, и Полина выдавила смешок, прозвучавший фальшиво даже для ее собственных ушей:

– Да перестаньте вы себе льстить! Ваш поцелуй не был так уж хорош.

Итак, последнее слово осталось за ней! Полина помчалась по лестнице вверх, словно хотела поскорее убежать от голоса в голове, который укоризненно твердил: «Лгунья, лгунья…»

К середине следующего утра у Полины в голове успел сложиться довольно внушительный список запретов для герцогини: не сквернословить, не плеваться, не обслуживать себя за столом, не прогибаться (во всех смыслах слова), не говорить о своих внутренних органах в присутствии мужчины.

Но были и хорошие новости. Герцогине не полагалось выполнять никакую домашнюю работу: носить воду, кормить кур, доить коров, загонять в хлев поросят, готовить еду – как себе, так и кому-либо другому, – и это здорово.

А когда наставница неожиданно вошла к ней в спальню, Полина сделала еще одну мысленную зарубку: герцогиня не стучит и не спрашивает разрешения.

Вздрогнув от неожиданности, Полина спрятала под подушку учебное пособие по ведению бухгалтерского учета, но вовсе не потому, что считала это чтение чем-то предосудительным, а потому, что затруднилась бы объяснить, каким образом оно попало к ней. Вряд ли от проницательной герцогини укрылись бы ее впечатления от ночного бдения в библиотеке, которые были еще слишком свежи.

«Ах, что это был за поцелуй!»

Полина все еще чувствовала покалывание на губах.

– Рада видеть вас бодрствующей, – заметила ее опекунша, – несмотря на столь ранний час.

Она считает, что сейчас раннее утро?

– Уже почти одиннадцать, и я целую вечность как не сплю. – Ни разу в жизни Полина не вставала позже шести утра. – Полдня уже прошло.

– Вы привыкли мерить время по-деревенски, но в городе все не так. Время для утренних визитов начинается с полудня. Ленч обычно бывает в три. В девять вечер только начинается, а полночные ужины – норма.

– Как скажете, ваша светлость. – Полина своих привычек менять не хотела, поэтому решила, что утро станет посвящать чтению. Как только с трактатом по бухучету будет покончено, можно взять в библиотеке что-нибудь еще.

– Мой сын редко встает раньше полудня, – со вздохом сообщила герцогиня, – но мы не можем позволить себе подобную роскошь: у нас слишком много дел.

Полина обвела взглядом комнату.

– Я бы оделась, ваша светлость, но не смогла найти свое платье.

– Ах да, – небрежно взмахнула рукой герцогиня. – Мы его сожгли.

– Как сожгли? Это было самое лучшее мое повседневное платье. – Помимо него у Полины имелось всего два, одно из которых она носила исключительно в церковь.

– Отныне вы станете одеваться по-другому.