Пленник ее сердца

Полина затрясла головой.

– Это любимое лакомство моей сестры. Я весь день по ней скучаю, но когда передо мной появилось бланманже…

– Вы расклеились, – закончил он и, спустившись еще на одну ступеньку, оказался с ней вровень.

– Точно, – кивнула Полина. – Мне вдруг стало трудно дышать и…

– Ничего не объясняйте: мне знакомо это ощущение.

«Возможно, и вправду знакомо», – подумала Полина, скользнув взглядом по его лицу. Почему она раньше не заметила этих скорбных морщинок в уголках его глаз, этой усталости во взгляде? Теперь она могла поверить, что он знаком с невеселой стороной жизни даже лучше, чем она сама.

– Ничего, все пройдет. Вам скоро станет лучше.

Внезапно стены лестничного колодца словно сдвинулись. Казалось, здесь не хватит места для них двоих. Он занимал собой все свободное пространство: высокий, плечистый, преступно привлекательный. Она остро чувствовала исходящее от него тепло, а еще острее его запах: крепкий, мускусный, невероятно мужской.

– Возможно, нам следует вернуться, – сказала она.

– Подождите. У вас что-то, – он прикоснулся к уголку ее губ, – здесь. Кристаллик сахара, я думаю.

Полина была готова провалиться сквозь землю – так ей было неловко.

Кончиком языка она медленно провела по кромке губ слева направо и обратно.

Она похлопала себя по щеке, пытаясь стряхнуть злополучный сахар!

– Позвольте мне. – Обхватив ее щеку ладонью, он большим пальцем провел по губам.

Боже, сжалься. Полина еще никогда в жизни не отъезжала так далеко от дома и сейчас чувствовала себя утлой лодчонкой, потерявшейся в бурном море эмоций. И его прикосновение… Оно было словно брошенный с берега спасительный канат.

Между ними возникла незримая связь.

– Да, – сказал он тихо. – Вам палец в рот не клади.

– Мне уже говорили, что язык мой – враг мой. Думаю, главный враг.

– Не уверен, что я с этим могу согласиться.

– Вообще-то недостатков у меня пруд пруди, – с деланой бодростью сообщила Полина. – Вот вам неполный список: дерзость, упрямство, гордость. Я ужасно неуклюжая, к тому же не прочь ввернуть бранное словцо.

Гриффин коснулся пальцем ее щеки, положил ладонь на затылок и приблизил ее лицо к своему.

– На этой неделе все ваши недостатки превращаются в достоинства.

Слова его лились ей в уши как самая сладкая музыка.

Полина попыталась улыбнуться, но дрожащие губы не слушались. Чувства ее были в смятении, ее бросало из жара в холод, опасение сменилось волнующим возбуждением, возбуждение – тревогой. В голове крутилась безумная мысль, что она ни в коем случае не должна шевелить губами, потому что…

Потому что этот мужчина вот-вот ее поцелует.

Полину целовали и раньше, пару раз, и она знала, как меняется при этом мужское лицо.