Пленник ее сердца

Считайте, что вам несказанно повезло и вы оказались в сказке – сказке, придуманной для практичной девушки вроде вас. Вы поедете в Лондон в моей нарядной карете. Для вас сошьют новое красивое платье, а может, и не одно, но даже не пытайтесь измениться – оставайтесь такой, какая вы есть. И не стройте никаких планов на мой счет, то есть… не влюбляйтесь. Через несколько недель все закончится и мы расстанемся, а вы будете жить в достатке до конца своих дней. Чем не сказка? – Грифф взглянул на карету. – Просто скажите «да», Симмз. Не тяните. Нам пора ехать.

Как его убедить? Полина повысила голос и как можно более внятно, насколько это доступно неграмотной деревенской девушке, произнесла:

Он тоже повысил голос.

– Ну а я не могу вас тут оставить.

Вдруг стало очень тихо. Герцог замер в неподвижности. Она могла бы принять его за статую, если бы не лепестки осыпающегося яблоневого цвета на его плече, если бы не легкий ветерок, играющий его темными волнистыми волосами. Где-то над ними раздалась трель какой-то певчей птички, и Полина судорожно сглотнула.

Наклонив голову, он с какой-то новой, особой пристальностью заглянул ей в лицо. Полина приказала себе не краснеть и не дергаться, когда он, сделав еще шаг навстречу, приблизился так, что носки ее туфель уперлись в его сапоги. Теперь она видела каждый волосок на щетине, покрывавшей его скулы. Волоски эти были светлее, чем волосы, и на солнце казались огненно-рыжими.

– Что-то есть в вас такое… – Рука его, не затянутая в перчатку, коснулась ее волос, нежно их взъерошила, и белые кристаллики посыпались на землю. – В чем это вы?

Господи. Зачем он прикасается к ней? Наверное, это должно было повергнуть ее в шок, но почему-то этого не случилось. Было ощущение, словно нет ничего естественнее этого прикосновения, словно она к таким привыкла, причем настолько, что испытывала легкость и удовольствие.

«А я бы не отказалась, – поймала себя на мысли Полина, – чтобы он и вправду каждый день вот так прикасался ко мне». Она вдруг почувствовала себя хрупкой и трогательно беспомощной, словно там, внутри ее, привычно несшей бремя ежедневного тяжелого труда деревенской девушки, жила другая, трепетная и доверчивая, которую только он в ней и сумел разглядеть.

Грифф смахнул белую пудру с ее плеча.

– Что это такое? Чем вы вся обсыпаны?

– Сахар, – сдавленно прошептала Полина.

Он поднес большой палец к губам и рассеянно его лизнул, но тут же скривился и едва удержался, чтобы не сплюнуть.

– Сахар вперемешку с квасцами, – поспешила исправить оплошность Полина.

– Странное сочетание. – Он вновь потянулся к ней.

Полина поймала себя на том, что подалась ему навстречу в предвкушении его прикосновения.