Пленник ее сердца

– Мисс Симмз! Это правда, что вы подавальщица?

– Пять фунтов за интервью!

Полина растерялась: вернуться в дом она не могла, не в силах взглянуть Гриффину в глаза, но и заряженная нездоровым любопытством толпа пугала не меньше. Даже если бы ее не разорвали на части, куда бы она пошла – без денег, практически без одежды, даже без обуви…

– Полина! – сквозь гул толпы прорвался вдруг знакомый голос. – Полина, это я, Сюзанна.

Приложив ладонь козырьком ко лбу, Полина отыскала в толпе леди Райклиф, хотя и не сразу. Та дружески махала ей затянутой в перчатку рукой, да и ярко-рыжий ореол вокруг головы мог принадлежать только одной женщине в Англии.

Пока Полина продиралась сквозь толпу к той единственной, что не испугалась ей выказать поддержку, ее хватали за одежду, пытались заглянуть в лицо. Сюзанна, прокладывая себе дорогу локтями, тоже медленно, но верно продвигалась ей навстречу.

– О, леди Райклиф, не знаю даже, как… – зарыдала Полина, когда они наконец встретились, и в смятении зажала рукой рот ладонью.

Сюзанна обняла ее за плечи.

– Все в порядке, дорогая. Мы сейчас же едем домой. Вместе.

Укрывшись от любопытных глаз в гостиной леди Райклиф, Полина постепенно приходила в себя. Сюзанна – именно так она попросила обращаться к ней – гостье подала вторую чашку чая, заметив:

– Ну и неделя у вас выдалась, дорогая.

Полина смотрела на ароматный напиток в тонкой фарфоровой чашке, дивясь превратностям судьбы. Как причудливо все переплелось в этом мире! Совсем недавно она подавала чай знатным дамам в «Быке и цветке», а теперь вот сама леди Райклиф потчует подавальщицу из трактира.

– Да, скучной ее не назовешь.

Ее невеселая исповедь заняла часа два, не меньше. Разумеется, Полина рассказала леди Райклиф не все – кое-какие пикантные подробности обошла молчанием. И о дочери Гриффина тоже ничего говорить не стала, верная данному слову.

– Я знала, что Халфорд – негодяй, – безапелляционно заявила леди Пейн, которая также настояла на том, чтобы Полина звала ее просто Минервой, взяв с блюда очередное пирожное.

– Вы ошибаетесь, – возразила Полина. – Он хороший… нет, прекрасный человек.

И этого «прекрасного человека» она предала. Стоило Полине закрыть глаза, как перед ее внутренним взором вставало его лицо, его полный ледяного презрения взгляд. Это воспоминание будет преследовать ее вечно, не давая забыть ни на мгновение, как она перед ним виновата. Возможно, не стоило так далеко заходить, но ей очень хотелось ему помочь…

И кроме того, она боялась не за него, за себя.

– Он действительно предложил вам стать его женой? – уточнила леди Райклиф.

– Должно быть, вы считаете меня дурой.

– Вы не дура. – Сюзанна, желая приободрить, пожала ей руку.