Пленник ее сердца

Ответом ему был сладострастный стон, потом глаза ее, затуманенные, с отяжелевшими веками открылись.

– Когда ты в последний раз занималась любовью?

Она прикусила губу, плохо соображая.

– Двадцать минут назад?

– Точно. Как и я… плюс-минус секунд тридцать.

Со смехом она наклонилась к нему и шутливо толкнула в грудь.

– А к чему этот вопрос?

– В первый раз было потрясающе хорошо. – Гриффин снова приподнял и опустил ее, подсказывая ритм. – Но это… этому нет сравнения. Ведь дело вовсе не в длительном воздержании, верно?

– Вы всегда так болтливы во время занятий любовью?

Грифф покачал головой.

– Нет. Я и сам удивляюсь: что это со мной такое?

С ней все было действительно по-другому: она такая тугая, жаркая, влажная, сладкая… И такая живая, настоящая. Гриффину было чертовски хорошо – настолько, что боялся нанести вред ее здоровью, да и своему тоже, в этой безумной гонке за наслаждением.

Не в силах лежать, он приподнялся на локтях. Ему было мало смотреть на нее, хотелось чувствовать: упругую мягкость груди, ласково касающейся его, приглушающей гулкий стук его сердца, припухшие от поцелуев губы, широко раздвинутые бедра.

Он хотел ее целовать, хотел любить.

Удерживая за талию, Грифф перевернул ее на спину, и она обхватила его ногами, скрестив лодыжки.

Плотно прижимая к себе одной рукой, не меняя ритма, другой рукой он ласкал ее набухший бугорок между ног, до тех пор пока она не задрожала в его объятиях. Нет, он не остановился: никаких полумер, она возьмет от него все, что только возможно. Целуя в шею, Грифф нашептывал ей на ухо всякие интимные словечки, называл храброй девочкой и умницей. И вот ее подхватила вторая волна, круче и сокрушительнее первой. Она закричала, потом, когда буря улеглась, напоминая о себе лишь теплыми всплесками, – всхлипывая, простонала:

И он действительно чувствовал себя неким божеством, или скорее ненасытным сатиром.

Он мог бы попытаться довести ее до разрядки еще раз, но боялся, что не успеет: ведь и сам он не железный. Он приподнял ее, высвобождаясь, и она, будто прочитав его мысли, потянулась к члену.

Он взял ее руку и показал, что следует делать.

Она сжала его крепко и в то же время нежно, скользнув большим пальцем вдоль чувствительной бороздки, уперев головку себе в живот. Он запрокинул голову, полностью отдавшись в ее власть, и уже через пару мгновений стонал, извергая толчками семя ей в руку.

Полина же с победоносным видом улыбалась: он ею доволен.

И Грифф был действительно доволен настолько, что ни для каких других чувств в его сердце не осталось места. Ни в сердце, ни в жизни.

Но долго этому не продлиться.

Господи, он не представлял, как сможет ее отпустить, поэтому привлек к себе и стал целовать безумно, крепко обхватив обеими руками, скрывая в близости свою слабость.