Пленник ее сердца

– Э… боюсь, не припомню, ваша светлость. Простите великодушно.

– Понимаю. У вас отбою нет от посетителей.

– Да, именно так: столько народу заходит, что всех не запомнишь.

Вот гад! Полина видела, что он ее узнал.

У нее язык чесался высказать лавочнику все, что о нем думает: сейчас, когда рядом был Грифф, у нее хватило бы смелости постоять за себя, но Грифф чуть заметно надавил ладонью ей на поясницу, давая понять, чтобы не вмешивалась.

– Так вы говорите, что не помните мисс Симмз?

– Боюсь, что нет, ваша светлость.

– Так позвольте освежить вашу память, – сделав акцент на слове «освежить», произнес Грифф, не повышая голоса, с безупречной артикуляцией, но при этом только глухой не почувствовал бы в его голосе угрозы.

Ничего более приятного для слуха, более возбуждающего Полина в жизни не слышала.

– Вы с ней говорили, Снайдлинг, – между тем ровным тоном продолжал Грифф, – об апельсинах, о царице Савской и о поганой метле.

Физиономия лавочника сделалась пунцово-красной, его заметно трясло, и, заикаясь, он пробормотал:

– Ваша светлость, примите мои самые искренние извинения: мне и в голову не могло прийти, что юная леди…

– Вы не передо мной должны извиняться, – оборвал его Гриффин.

– О да, разумеется, ваша светлость. – Лавочник развернулся лицом к Полине, но глаза на нее поднять боялся.

– Мисс Симмз, примите мои глубочайшие извинения: и в мыслях не держал ничего дурного. Я очень сожалею, что вы приняли мои слова близко к сердцу.

– Ну, что скажете? – обратился к ней герцог. – Вы принимаете его извинения, мисс Симмз?

Полина хмуро посмотрела на лавочника: в его извинениях не было ни одного искреннего слова. Сказать «сожалею» не то же самое, что извиниться за нанесенную обиду. Да он нисколько и не сожалел о сказанном, и, не будь с ней герцога, она бы непременно так ему и сказала, если бы у нее, конечно, хватило на это смелости.

Но она здесь с Гриффом, и он привез ее сюда, потому что хотел порадовать, разве не так? Потому что взял на себя роль доброго волшебника в сказке для практичной девушки по имени Полина.

– Пожалуй, да, – как можно спокойнее ответила Полина, свыкнувшись с отведенной ей ролью.

– Прекрасно, – потирая руки, кивнул герцог. – В таком случае составим список заказа. Возьмите бумагу, Снайдлинг.

Лавочник, вздохнув с облегчением и вернувшись за прилавок, открыл на чистой странице толстую тетрадь в кожаном переплете и обмакнул перо в чернила.

Грифф начал диктовать, уверенным тоном перечисляя авторов и названия книг.

– Мы начнем, пожалуй, с миссис Радклиф и миссис Уолстоункрафт. И еще всех современных поэтов. Байрона и ему подобных тоже занесите в список. «Монах», «Молль Флендерс», «Том Джонс».