Пленница тирана

— С моими? Скучно, дорогой? Да мои такое умеют, что ты в самой изысканной фантазии не догадаешься! Просто правильно подобрать надо. Я сам подберу, из самых обученных. Не делай выводов по одной неудачной шалаве. Ее даже обучать ничему не начали. Не успели. Жадность эту шлюшку погубила еще до того, как ее в зал выпустили и учить начали. Поверь, с моими мастерицами может быть как угодно, — но только не скучно.

— Благодарю тебя, Маниз. Может, в следующий раз, — кривлюсь, понимая, что от подарка мне все равно не отвертеться, — это будет оскорбление хозяину. И что мне, на хрен, потом, с подарками его делать? Лучше к Зарине поеду, если уж захочется пар спустить.

Прощаюсь с хозяином у самого выхода, — тоже, кстати, большая честь, которую не всем оказывают, — и гоню домой.

Глава 46

визуализация

Глава 47

Но хрень какая-то — будто когтями скребет по сердцу.

Смотрю на ночную дорогу, — а перед глазами блядская фиалка.

Беззащитная вся такая, скорченная, с синяками этими, мать вашу, на ногах и на лице!

И взгляд этот ее сумасшедший, пронзительный, яркий, — только вот, блядь, совсем потухший. Ни хера в нем не было, когда смотрел на нее, когда уходил. Ни ненависти, ни страха, — вообще ни хера. Как будто выключили его, взгляд этот. Даже отчаяния, — и того не было.

Блядь!

На полной скорости разворачиваюсь и за каким-то хером мчусь обратно.

И ни хрена уже перед глазами не стоит. И мысли ни одной нет, — только колоколом тягучим в голове стучит «успеть!» Успеть, — пока не разодрали ее, пока не изувечили, пока взгляд этот ее, который мне, блядь, внутри что-то разворачивает, навсегда не выключили!

Если Маниз сейчас ее в расход пустит, — больше не оживет.

Даже если не разорвут и измываться не будут, а трахнут всем скопом.

Даже если ни одной травмы у нее после этого не будет, — не включится больше эта ее фиалковая лампочка. Тело одно безжизненное останется, — и это уже не исправить.

Я знаю. Я чувствую. Она — не из тех, кто способен после такого собой остаться. А я, блядь, — почему-то очень не хочу, чтобы ее глазки выключились, — хоть, блядь, и минет ни хера не умеет делать, — вот тогда же эти глазки особенно нужны.

Бью по тормозам со всей дури, — сам не заметил, как разогнался на максимум, — у самого входа в «Звезду».

— Что-то забыл, дорогой? — Маниз все еще снаружи, беседует с кем-то, но тут же подходит, будто и позабыв о своем госте.

— Подарок все-таки забрать решил, — цежу сквозь зубы. — Тот, первый."

"— Неумеху со сбитыми коленками? — брови Маниза насмешливо взлетают.

— Еще еще не… — блядь, даже выговорить вслух этого не могу, затыкает что-то, горло перехватывает. А перед глазами, — воющая Фиалка, которую рвут на части, тыкаясь в нее членами.

Маниз молчит, гипнотизируя меня глазами, — а у меня кулаки сжимаются и испарина на лбу.