Пленница тирана

Снова спит, — неужели те несчастные пару раз ее так вымотали?

Ложусь рядом, обхватывая упругую высокую грудь, — и сам не понимаю, как лицом в волосы ее зарываюсь. Вот он, мой наркотик, — аромат ее, от волос больше всего слышно. Не замечаю, как начинаю играть ими, пропуская пряди через пальцы.

Ласкаю аккуратно, не сжимая, еле прикасаясь, — и улыбаюсь, начав ощущать под руками легкую дрожь.

Не ту, которую чувствовал, пока ее трахал, — блядь. Даже слово это ей не подходит, — а совсем другую. Возбуждается девочка, пробуждается под моей рукой ее тело, — и вот сама уже возиться под рукой моей начинает, во сне, неосознанно еще большей ласки у меня выпрашивая.

Сжимаю сосок, уже ставший совсем острым, — и кайф проносится по венам, когда чувствую, как напрягается он под моими пальцами, как дергается и набухает.

Не могу остановиться, — ловлю его губами, — блядь, этот вкус ее, как и запах, — просто невероятный! Не люблю их целовать, — никого, даже любовниц, — но ее почему-то хочется. Брать, ласкать, вкусом ее напитываться, — просто не шлюха, а нежный и хрупкий цветочек подо мной, под моими руками, — и я прям чувствую, прямо вижу, какой красотой этот цветочек раскрыться может. Просто нужно дать ей возможность. Научить. Подвести к этому. И, блядь, — только под моими руками!

— Хорошая моя… — шепчу, отдаваясь порыву, заскользив руками по ее коже, — ниже, к выпирающим косточкам внизу живота, ощущая ее тепло и пульсацию, — и снова понимаю, — даже кожа у нее особенная. Нежная, бархатная, — ну точно, — цветок!

Фиалка, — вот из тех, бархатистых, — и глаза у нее точно такого же цвета…

Снова втягиваю сосок, уже впиваясь в него зубами, ловя ее стон и новый толчок тела подо мной.

Хочется раздеться, почувствать ее — кожа к коже, тереться, скользить по ней всем телом.

— Тссссс, — дергается, — на этот раз резко, жестко, — и глаза ее одуренные распахиваются.

Только, блядь, — снова в них этот отвратный, набивший мне, блядь, уже оскомину, ужас. Откуда? Как будто я не знаю, что она внизу уже совсем влажная, — мне даже прикасаться, чтобы это проверить, не нужно.

Пытается отползти, как будто не мужчина к ней пришел, а один из моих питомцев, мать вашу!

— Тихо, маленькая, — ловлю за плечо и притягиваю к себе.

Хрен знает, что происходит, но у меня, кажется, даже от того, что она на полметра отдаляется, ломка начинается, прямо тут же — по запаху ее, по ее коже…

— Мы не с того с тобой начали, — прижимаю ее голову к себе, снова ныряя в роскошь охренительных волос.