Пленница тирана

О сладких поцелуях на набережной во время долгих прогулок.

Да хоть о том, чтобы сходить куда-то на мороженное, наконец!"

"Хотелось говорить, — обо всем на свете, обо всем, что накопилось на душе, — и рассказать, в том числе, о том, как зародилось мое собственное к нему чувство.

Хотелось слушать, — узнать, что он любит и чем живет, — особенно в последнее время, когда их занятия с братом стали тайной за семью печатями.

Нет, я, конечно, догадывалась, но все же…

Хотелось услышать это от него. И знать уже предельно точно, — хотя бы и затем, чтобы не волноваться за них обоих понапрасну.

Да, я хотела близости, — но в первую очередь душевной!

И даже те его прикосновения, о которых я так мечтала, — интимные прикосновения любящей пары, мне кажется, должны были бы быть другими… Более нежными… И более невинными, — уж да.

И меня действительно пугало и смущало то, что начало присходить между нами.

Кирилл сжал челюсти, как-то не по-хорошему, тяжелым, напряженным взглядом посмотрев на меня.

Но все же отпустил, с шумом выдохнув сквозь зубы воздух.

— Кир, я…

— Тебе же хорошо со мной? — он выглядел странно.

Нет, не зло, — я даже теперь не понимала, чего испугалась, а как-то… Удивленно? Или — даже растерянно? Хотя, — растерянность и Кирилл — это вряд ли совместимо…

— Ты же не была против того, чтобы я остался?

— Я…

Кусаю губы, даже не зная, не понимая, что сказать, — и неловко комкаю простыни.

Может, — все дело во мне, и это — я неправа?

Все-таки, у нас с ним — пять лет разницы.

И, наверное, девушки, с которыми не раз он уезжал на байке в ночь, вели себя иначе?

Наверное, — я просто действительно слишком малолетка для него, как и мои знакомые парни, которые гуляют с одногруппницами за ручку и водят их в кино ради того, чтобы поцеловаться… А ночевка, как мы часто ходим на пару дней в поход, только для нас, малолеток выглядит как просто нежно прижаться друг к другу… ну, да нацеловавшись перед этим до опухших губ…

Никто из моих друзей, даже те, кто уже встречались даже долго, не вел себя так с девушками, как Кирилл, — настойчиво, жадно, и… на мой взгляд, — грубо. Ну, или, можно сказать, — жестко, — вот даже эти его поцелуи, как он с жадностью и силой сжал только что мою грудь, как навалился всем телом…

Эти поцелуи похожи скорее на голодные укусы, — и мне что-то совсем неуютно с ним рядом…

Но среди моих друзей ведь, если разобраться, и нет ни одного такого, как Кирилл, — а он настоящий мужчина, это заметно сразу и без всяких сомнений!

Ну, и всем им по восемнадцать, как и мне… Максимум — девятнадцать…

Наверное, мужчинам, настоящим, — так и надо, — сминать руками грудь, а губами — рот.