Пленница

- Вынужден согласиться.

После обеда Святоше стало чуть легче, но пульс до сих пор тарабанит, тошнит. Как оказывается для организма в целом важны пальцы.

Исса бросает последний взгляд в зеркало — оттуда на него исподлобья пялится одетый с иголочки высокий юрист. Бледный, но решительный. Он расправляет плечи и кивает Алтаю.

В частном доме, в котором живет глава шиномонтажки «Город шин» и его двое сыновей, горит свет, разведчики донесли, что хозяева на месте. Выпивают. Отмечают месть адвокатишке, наверное. Тачка охраны тоже уже тут. Пятеро парней приехали поддержать Алтая.

Сам он паркует мерс прямо у ворот. Не привык стесняться.

- Ну что, ты готов? - бросает взгляд на Иссу. Сам выглядит расслабленным, лишь в глазах читается ледяная решимость. Этот его мертвый взгляд так и сохранился с шестого класса. Исса бы предпочел видеть друга с его обычным насмешливым выражением. Эта сталь пугает.

- Без крайностей, лады? - Рука неприятно пульсирует. - И побыстрее."

"Соседи тем временем задергивают шторы.

Вдох-выдох.

- Только не грохнись там.

- Хрен им такое удовольствие, - Исса первым выходит из машины и хлопает дверью.

Алтай делает то же самое. Открывает багажник, берет оружие. Пятеро парней из прикрытия подходят ближе.

Давно они не творили черноту. Народ вроде привык с ними по-хорошему. Исса как тот мудрец — учит через суд решать вопросы, по-нормальному. Он закончил университет, привёз сюда своих любимых женщин — Фемиду и Цивилизацию, а эти суки упорно сопротивляются.

Калитку ломают.

- Ius estars boni et aequi, - цитирует Исса великого римского юриста. Что переводится с латыни как «Право – есть искусство доброго и справедливого». Исса действительно верит в закон. А еще он верит в то, что если кто-то и может научить людей доброте, так это Адам.

Едва путь освобождается, Алтай кричит:

- Эй, добрый вечер! К вам тут справедливость пожаловала. С добротой!

И заходит первым.

Глава 33

Рада

Кира поднимает уши, вскакивает и несется к прихожую. Следом щелкает замок.

Разволновавшись, я прикладываю руку к груди и медленно выхожу в коридор. Адам приветствует акиту. Живой, здоровый. Слава богу!

Поднимает глаза. Боже, они дикие и одновременно пустые.

Я скованно заламываю руки, пока он неспешно рассматривает меня от макушки до пальцев босых ног и обратно. Ни одной идеи, о чем думает. Но явно о чем-то неправильном. Волны негатива добираются до меня, и становится не по себе. Понятия не имею, как вести себя с бандитами, вернувшимися с разборок.

Спокойствие летит к чертям, он разувается и подходит. Близость убийственная. Адам склоняется и целует меня в голое плечо. Холодок пробегает по телу. Он трется носом о мою шею, шумно вдыхает мой запах.

Боже.

- Как ты, Адам? - нарушаю молчание я, потому что кто-то должен. Робко поглаживая его по плечам.