Пленница Лютого

Заставляет упасть на него, расположиться между его ног. Мужчина прижимает к своей широкой груди, ощущаю его дыхание.

И то, что ниже пояса, тоже прекрасно ощущаю.

– Лютый…

– Ты обещала не отталкивать, златовласка. Считай это первым испытанием.

Шумно сглатываю, унимая дрожь внутри. Если такое первое – когда я чувствую мужчину своей кожей, непозволительно близко, с его руками на талии – то что сталкер устроит дальше?

Я практически не чувствую вкус еды. Куда больше меня интересует то, как пальцы Лютого пересчитывают мои ребра. Давит сквозь гольф, а после и вовсе лезут под ткань.

У мужчины холодная кожа, но вздрагиваю я не от этого. Всё внутри концентрируется на его прикосновениях. Кровь оттекает вниз, к тем участкам, которые ласкает мужчина. Проводит легко, словно сам того не замечает. Даже не поднимается к груди, святая невинность.

А мне этого хватает, чтобы дыхание перехватило.

– Расслабься, златовласка.

В который раз Лютый повторяет это? Только не получается. Всё тело напрягается, словно в ожидании нападения. Что мужчина сделает дальше? Как мне реагировать?

Не отталкивать!

И как далеко заходит это правило? Где обрывается нашим договором «не спать вместе». Всё кажется таким зыбким, непредсказуемым. И я прикрываю глаза, стараясь собраться.

– Как напуганная мышка, - мужчина усмехается, а после его губы касаются моей шее. Вызывают острые мурашки, которые пронзают. – Затаилась и не знаешь, куда бежать.

– Я просто не понимаю, как мне себя вести.

– Было проще, когда я просто раздавал приказы? Можем к этому вернуться, всем будет проще.

– Хватит.

Прошу, не оборачиваясь. Лютый прекрасно знает, что делает со мной. Как поступает, и какие чувства вызывает. Смешанный страх и предвкушение. То, что мне хотелось бы выжечь из себя.

Неправильное.

Больное.

Опасное.

– Хочешь остановить меня? – спрашивает хрипло, а его ладонь накрывает низ живота. Мышцы подрагивают от этих касаний. – Или чтобы я надавил сильнее?

– Мы договаривались! И…

– И ты обещала не лгать. Давай, скажи, что мои прикосновения тебе неприятны. Что это тебе не нравится.

Он рисует узоры, царапает ногтем, подбираясь к краю моих джинсов. Кусаю губу, потому что мне этого хочется. Соврать, обрубить. Слова почти срываются с языка, но я глотаю их

Лютый знает, как сейчас действует на меня. Неспешными движениями, такими невесомыми, что напоминают прикосновения ветра. И соврать ему – нарушить сделку в первый же день.

– Мы ужинаем, - выдыхаю вместо ответа, накрывая ладонь мужчины своей. Останавливаю его. – Не отвлекай меня. Пожалуйста.

– О да, златовласка, я пиздец какой голодный. И ты тоже.

– Я о нормальном ужине! У меня ещё десерт. Пирожное, то есть.

Оправдываюсь, понимая, как двояко звучат мои слова. Но я не могу, не готова.