Пленница Лютого

Маски снова нет. – Дыши, спокойно.

– Я…

– Твоя угроза убийства очень пугает, но нет.

– Нет?"

"– Нет, я не собираюсь тебя отдавать другому. Кажется, мы уже с тобой уяснили этот момент. Я убью любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. Сделаю так, что его труп никогда не найдут. Поэтому – нет. Ты будешь со мной, не с другими.

– Ты сказал… Сказал, что…

Кусаю губу до боли, пока кровь не начнет пульсировать под тонкой кожей. Не хочу показывать слабость перед мужчиной, хватит. Я не могу всё время быть истеричкой, плакать.

Вот только слёзы не заканчиваются. Это сильнее меня, глубже. Я ведь в начале пыталась бороться со сталкером, не слушала, не обращала внимания. А после – сдалась.

– Я ни разу не говорил, что отдам тебя. Ты сама себе что-то придумала и сорвалась.

– Ты говорил, что если я буду твоей, то статус этой глупой «переходной» не коснётся меня. И только угрожал, что я не неприкосновенная.

– И это единственное, что пришло тебе в голову?

То, как спокойно говорит Лютый, заставляет почувствовать себя глупой. Обманчивое утешение, которое не работает. Потому что я всегда на нервах, в ожидании худшего.

Вздрагиваю, когда мужчина касается меня. Его ладонь пробирается под пальто, скользит по обнаженной спине. Легкие, почти незаметные движения, от которых кровь вскипает.

Нежность сталкера может очень быстро закончится.

– Я боюсь тебя, Лютый, слишком боюсь, - правда срывается с губ слишком легко второй раз за вечер, заставляя сжаться от этого признания. Опасаться чужой реакции. – И я не знаю, чего мне ждать. Как ты накажешь за то, что я не совершала.

Как он поступит, когда получит доказательство, что это именно я сдала его. Нашла документы, отдала их другому мужчине. Такое никто не простит, особенной Лютый.

И мне остается со страхом ждать, когда этот момент наступит.

Рука мужчины замирает, едва касаясь моего лифчика. Мужчина напрягается, превращается в одну сплошную сталь. И я не знаю, как он поступит в ответ на моё признание.

– Ты не боялась меня, когда минуту назад кричала и срывалась.

Отвечает медленно, отпуская меня. Позволяя вернуться на свое место. Громкий щелчок, после которого свет в салоне гаснет. Мы остаемся в кромешной темноте.

И сейчас совсем не страшно повернуться к мужчине, стараться рассмотреть очертания его лица. Если я пойму кто он, то это может быть шансом. У меня появится преимущество. Хоть какое-то.

– И как я тебе сказал – зря боишься. Уж точно тебе не стоит переживать о других мужчинах. Никто не посмеет тебя коснуться, ни в каком плане. Никогда. Это я обещаю.

– Только тебе можно, да?

– Именно. Ты моя, златовласка. Даже если предала меня и отправила за решетку.

– А если я не хочу, чтобы ты меня касался? Никогда.

Я напоминаю себе мазохистку.