Пленница мужского клуба

Ее снова бросило в дрожь, на этот раз опасность была реальная, Хмырь мог сделать с ней все, что угодно. Она вспомнила, как подруги рассказывали ей, как он зажимал нос, не вынимая кляпа и наслаждаясь их страданиями, ей стало безумно страшно.

“Второй прислужник не допустит, чтобы Хмырь причинял мне вред, они боятся нарушать правила красной комнаты! Они не посмеют!” – промелькнуло у нее в голове прежде, чем четыре руки стали лапать ее грудь и задницу.

– Ты на стреме! – прозвучала быстрая команда Хмыря, – потом я!

– Угу, – отозвался второй бугай и быстро подбежал к двери, отделяющей два мира. Ангелина слышала, как он слегка приоткрыл ее, а потом началось представление.

– Ну что, курочка, ублажим дядю Васю? Пися дяди Васи соскучилась по твоей сладкой попочке! – он с силой ударил ладонью по ее ягодицам, заставив ее тихонько взвизгнуть, а потом грубо пристроился сзади и стал вводить в нее свой остервенелый член.

Ангелина снова замычала что есть мощи, мужчина с силой вгонял в нее свой инструмент, вцепившись в ее затравленную грудь и выкручивая опухшие соски. Ей показалось, что пытается их выдернуть с корнем.

Хмырь ощутил, на миг, свое всецелое могущество, пользуясь своим положением и хотел бы насладиться этими волшебными мгновениями, как можно дольше, но время играло не в его пользу, нужно было делать все быстро."

"Он усилил толчки, пытаясь ускорить приближение оргазма и с силой надавил всем весом на тело Ангелины. Из ее ануса снова полилась кровь, а внутри со страшной скоростью метался искусственный член, пытаясь оторвать ее матку и выдернуть, пробить все преграды и вонзиться в желудок.

Член Хмыря был гораздо больше, чем у Вячеслава, и Ангелина ощутила подлинную чистую боль, когда он начал грубо входить в нее. Усиливая ее страдания дополнительным давлением и выкручиванием сосков, он сводил ее с ума, пару раз она, едва не потеряла сознание, задыхаясь от адских прострелов внутри прямой кишки. На этот раз, несчастные кишки не выдерживали нагрузку и растяжения, что-то рвалось внутри и кровоточило, причиняя непереносимую боль.

Ангелине было настолько тяжело, она ощущала всем телом, как ее разрывают на части, и еще больше усиливало ее мучение осознание того, что это делает с ней Хмырь. Ничтожество, которое не достойно ходить по земле. В обычной жизни она бы даже не обратила на него внимания, а здесь, в этой комнате, он ее использует, как вещь, для удовлетворения своей похоти. Словно для этого ее растили родители, для этого она родилась и прошла свой путь.