Пленница мужского клуба

И по четыре в районе нежной кожи груди, которая граничит с подмышками."

"С каждой прищепкой, жертва дергалась и корчилась от боли. Это были обычные приборы для развешивания белья, разноцветные и яркие. Они создавали ощущение праздника, трогая Вячеслава до глубины души.

– Это прекрасно! Просто шедевр! – произнес мужчина восхищенно, заканчивая свою работу. Он немного отстранился и стал любоваться своим хендмейдом. Скулащая от боли и наслаждения девушка, с кляпом во рту и привязанная к изголовью кровати, в сочетании с прищепками на маленькой грудке, смотрелась очень возбуждающе.

– Как ты меня заводишь, куколка! Ты просто шикарна! Сейчас добавим еще красок!

Он снова стал подергивать фалоимитатор, заставляя девушка стонать и дергаться.

– Последний штрих! – он встал с кровати и склонился над ее широко раздвинутыми ногами. Ангелина не знала, что он собирается делать и заметно нервничала.

– У меня еще около двадцати прищепок! – сообщил он ей радостную новость.

Ангелина отчаянно замычала, а мужчина принялся за работу. Несчастной оставалось только благодарить бога, что там не было острых зубчиков, как на зажимах для сосков.

Мужчина осторожно раздвинул уплотнение кожи, служащее Ангелине в качестве половых губ и медленно прицепил к ней первую прищепку. Девушка задергалась в отчаянье и забилась в судорогах, пытаясь скинуть с себя эту, причиняющую сильную боль, вещь.

Так было с каждой прищепкой. Вячеслав нацепил по пять штук на каждую половую губу и еще пять на лобок. С последним местом ему пришлось повозиться, плотная кожа с трудом держала эти разноцветные предметы, но в итоге, Вячеславу удалось заставить их сидеть на ее теле.

Он снова отстранился и стал любоваться. В его сердце снова загорелась бесконечная любовь и он мог поклясться, что вот-вот расплачется от благоговения. Ангелина излучала такую энергию боли, что по его телу пробегали заряды, заставляя его член страдать от жуткого голода. Прищепки задевали друг друга при каждом малейшем движении тела девушки, добавляя ей дополнительную остроту боли. Это была невообразимая картина, от которой у него перехватило дыхание.

Вячеслав был уже настолько возбужден, что был готов взорваться от одного прикосновения к ее коже своим разгоряченным инструментом, но он никак не мог оторвать свой взгляд от ее тела.

Его безумно возбуждало, как она дергается и стонет от боли, такая беспомощная, полностью в его руках. Он с наслаждением разглядывал ее посиневшие соски от зажимов. Вячеслав в инструкции читал, что их разрешено держать не более пятнадцати минут, но ему уже было глубоко наплевать. Сейчас его волновал только этот миг и, им одним, он готов был упиваться вечно. Казалось, что ради таких мгновений, он и живет на этом свете.