Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

Конечно, меня посещали мысли обратиться в российское консульство и попросить там защиты, но я понимала, что если египетская полиция решит обвинить меня в убийстве Мухаммеда и вынесет свой обвинительный вердикт, то тогда мне уже вряд ли кто‑то поможет. Даже если бы я и обратилась в консульство, то на меня посмотрели бы как на очередную дуру, влюбившуюся в египтянина, потерявшую все, что имела. Я не верила в реальную помощь, тем более от представителей консульства. Когда в Египте взорвали гостиницу, в которой проживали туристы, представители всех иностранных консульств съехались для того, чтобы как можно быстрее помочь своим согражданам, и только наши россияне, потерявшие своих близких, оставшиеся без денег, пищи, ночлега, оказались никому не нужны. Они были брошены на произвол судьбы и могли рассчитывать только на помощь своих родных и близких. Об этом говорили по телевизору и много писали в газетах. Не зря говорят, что наши консульства и посольства — это последние места, куда нужно обращаться за помощью, потому что реально помочь там не спешат. Легче найти поддержку у случайного прохожего на улице, чем приехать со своим горем в посольство: там еще слишком жив бюрократизм. Так уж повелось что мы, русские люди, предоставлены сами себе и в этой жизни надеемся только на себя.

— А от пули умирать больно? — неожиданно спросила я сидящего рядом с собой мужчину.

— Зачем ты задаешь такие вопросы?

— Если не хочешь отвечать, то не отвечай.

— Смотря куда пуля попадет, — все же ответил мой новый знакомый.

— Допустим, она попала в висок.

— Ты что, фильмов насмотрелась?

— Я задала тебе вопрос.

— Выстрел в висок — это мгновенная смерть.

— Значит, это не больно?

— Это не больно, — незнакомец слегка поморщился. Видимо, ему было неприятно говорить на данную тему. — Слышишь, гони ты от себя прочь эти ужасные мысли. Я не понимаю, что же такое страшное должно произойти с молодой, интересной девушкой, чтобы она начала думать о смерти?!

— У этой девушки муж оказался профессиональным альфонсом, — заговорила я глухим и безжизненным голосом. — У нее нет ни денег, ни документов. Она находится в чужой стране и не может вернуться на родину. Эта девушка совершенно случайно убила одного человека. Вернее, она его не убивала. Этот негодяй хотел изнасиловать ее в туалете, она его толкнула, а он упал на штырь и умер. Другой человек это видел. Вернее, не так, — я постоянно сбивалась и ощущала, как тяжело мне дается каждое слово.

— Он все это не видел, он просто записал разговор об убийстве, произошедший между ним и этой несчастной девушкой, на диктофон в своем мобильном телефоне. Он хочет сдать напуганную девушку полиции, постоянно ей угрожает и шантажирует.