Халид его пленница

– Ну ударь меня, - предлагает резко, выдыхая прямо в лицо. – Или трахни. Или что хочешь. Накажи.

– Наказывать, колючка, можно не только физически. Подумай об этом. А потом прикинь, что у тебя власти меньше.

– Ты… - её губа дрожит, а ногти впиваются в мои ладони. До крови, делясь своей болью. – Если ты…

– Уймись, Ада. Я не стану давить через сына. Дети для меня неприкосновенны. Особенно, если это мои дети. И не собираюсь угрожать разлукой с Янаром. Запомни это, во избежания подобных истерик.

– Истерик ты ещё не видел.

– И не хочу видеть.

– Нет, - мягче сжимает мои ладони. – Я не собираюсь сейчас заканчивать всё сексом. Ты не ответил на мой вопрос, Хал. На самый важный вопрос.

Самый тупой.

Почему я не хотел детей? Ада не дура же, должна понимать. У меня сейчас список забот расширяется в сотни раз. Сделать так, чтобы ни одна шваль не добралась до семьи.

Найти проверенную охрану, усилить безопасность. Я готов был подохнуть много лет назад. Но это точно никак не должно затронуть Янара, Аду. Только давить всегда проще именно через близких.

Да и орущие младенцы не для меня. Памперсы, шум, возня с детьми… Это женская задача, желательно, подальше от меня. Я к сестре наведывался только после того, как племянники подросли.

– Хал, - Ада упирается ладошками в мои плечи, надавливая. – Почему тогда ты был так против?

– Потому что мне не нужны наследники от левой девки, к которой я заезжал потрахаться. Достаточно честно?

– Предельно. Честно и доходчиво.

– Сиди.

Тащу назад, когда Ада пытается взбрыкнуть. Сжимаю её шею сзади так, чтобы не вызывать волны страха. Просто удерживаю на месте, ловя взгляд, полный гнева и обиды.

– Мы говорим, забыла? И разговор будет закончен, когда я так скажу.

– Наговорилась.

– Не спрашивай то, на что не хочешь знать ответ, Ада. Я говорил тебе об этом раньше, повторяю сейчас. Не всякая правда хороша. Эта – тебе не понравилась. Принеси сигареты и продолжим.

Ада послушно поднимается, видимо, переваривая сказанное. А мне нужен перекур. Привык вести переговоры, ходить по тонкому льду. Никогда нельзя быть уверенным, что в голову не прилетит пуля.

Но с Адой не переговоры. И оружием ничего не решить, нервы и так на пределе. С того момента, как я понял, что мальчишка – её сын. Мой сын.

Сука!

Мой сын, которого я не видел.

Которого Ада решила спрятать. Решила, что у неё есть на это право. На что угодно! Нихера у неё прав нет, раз предает меня. Раз за разом, выбирая всё более извращенные способы.

– Ты сигарету брать не будешь, - ставлю перед фактом, забирая у неё пачку. – Без споров. Я не собираюсь…

– Целоваться с пепельницей, ага. Я это помню. Может, я тоже не в восторге от подобной перспективы? Равноправие, Халид. Слышал о таком?

– Нет.