Пленница греха

Она не могла не заметить того, как колыхнулся язычок пламени в помещении, где не было притока воздуха.

Гидеон неохотно принялся перебирать содержимое сундука. Шляпки. Чепцы. Шарфы. Носовые платки. Чулки. Туфли. Перчатки из мягкой кожи козленка, которые обтягивали руки его матери. Руки, к которым он никогда не прикасался.

Наконец на дне он нашел аккуратно сложенную одежду. Рука его в перчатке скользнула по тяжелому шелку, и он вытащил то, что оказалось вечерней плащ-накидкой. Когда он развернул синюю с отливом ткань, запахло густым ароматом роз.

Гидеон бережно отложил плащ в сторону. За спиной он слышал шаги Сары — она осматривала чердак. Затем внезапно из-за спины его ударил свет.

— Это может помочь.

Она поставила на пол возле него фонарь.

— Этим фонарем я пользовался, когда читал.

— Я нашла его с вашими книгами.

Она опустилась на колени, и плечи ее были в нескольких дюймах от его плеч. Ему хотелось сказать ей, чтобы она отошла. Она была настолько близко, что он ощущал ее запах, слышал, как она дышит.

Неужели его близость действует на нее так же, как ее близость действует на него? Гидеон закрыл глаза и стал молить Бога, чтобы дал ему сил. Когда он вновь их открыл, Сара перебирала вещи, которые он бросил на пол.

— Все такое изящное, — едва слышно сказала Сара. — Словно все эти вещи сделали ангелы. Взгляните.

Она протянула ему шаль из кружев, тонких, словно паутина.

Он протянул руку, чтобы коснуться ткани, и сразу отпрянул. Всю его жизнь нежный призрак его матери преследовал его. Прикосновение к вещам матери заставляло его остро переживать трагедию, словно она умерла не более четверти века назад, а только что.

Он постарался придать голосу будничную интонацию.

— Не очень подходит для конца зимы.

Ему нужно было справиться с собой как можно быстрее, до того, как он выставит себя полным дураком. Он выташил атласное бальное платье. Богатая ткань цвета персика мерцала в свете свечей.

— И это не очень подходит.

Голос Сары звучал более хрипло, чем обычно. Словно она только что встала с постели. Да поможет ему Бог.

— Это, должно быть, она носила во время сезона в Лондоне.

Он по-прежнему пытался говорить так, словно ничего особенного с ним не происходило. Не хватало еще, чтобы Сара заметила, что он к ней неравнодушен.

— Мой отец никогда не принимал участия в светских увеселениях. По крайней мере не с теми людьми, с которыми он знакомил жену. Здесь, в Пенрине, ей едва ли могло пригодиться такое платье.

Все платья были слишком нарядными, чтобы Сара могла ходить в них по дому. Гидеон принялся, укладывать вещи обратно в сундук. Он знал, что все это лишь плод его воображения, но ему казалось, что они по-прежнему хранят теплотой хорошенькой смешливой девушки, королевы лондонских балов.