Пленница греха

Не я виноват в том, что погибли мои соратники…

— Но совесть терзала тебя, потому что ты не мог их спасти. Тут опять сыграл свою роль твой слишком сильно развитый защитный инстинкт — потребность защищать других, но не себя.

— Я презирал себя за то, что живу, а они умерли.

Она крепче сжала его руку. И это пожатие раздавило и уничтожило семена ненависти к себе, которые еще оставались в его сердце. Голос ее вибрировал от переполнявших ее чувств.

— Любимый, если бы ты не выжил, ты не мог бы спасти меня. Неисповедимы пути Господни.

И слова ее пробудили в его памяти один очень странный момент, пережитый им прошлой ночью, когда он вдруг увидел себя со стороны. В тот момент, когда он почувствовал, как тени Парсонса и Джерарда близко-близко нависли над ним, как в той яме в Рангапинди, где они погибли.

Он всегда считал, что его друзья должны ненавидеть его на том свете за то, что он выжил, тогда как они скончались в муках боли и унижения. Но духи, что составляли ему компанию в темноте шахты в течение долгих ночных часов, не были озлоблены против него, наоборот, они были к нему благосклонны. Даже в Рангапинди они являлись к нему отвратительными чудовищами. Прошлой ночью они навестили его такими, какими были при жизни. Хорошими храбрыми людьми, пожертвовавшими всем ради долга.

И только тогда, получив благословление от своих погибших друзей, Гидеон сделал тот самый шаг, который пугал его сильнее всего.

Он задумался о том, как обустроить жизнь в Пенрине вместе с Чариз и, если Бог будет милосерден к ним, детьми. Маленькими Тревитиками, которые наполнят дом смехом и любовью. Эта надежда была для него как маяк, не давала пасть духом. Он хотел построить новую жизнь на фундаменте любви, которая уже была между ним и Чариз и которая, в чем он не сомневался, будет тем ярким путеводным огнем, который осветит их жизненный путь на многие — многие годы.

Если она согласится.

Он до боли сильно сжал ее руку.

— И я думал о тебе.

— Я надеялась на это, — робко сказала Чариз, и Гидеон увидел в ее глазах слезы.

— Я думал о том, как сильно люблю тебя, и каким я был самодовольным упрямым ослом. — Он замолчал. Слова давались ему с трудом. — Прошлой ночью я осознал, что дошел до предела самопожертвования. Представить свою жизнь без тебя я просто не мог.

Она подняла свободную руку и прикоснулась к его груди как раз там, где гулко билось его сердце.

— О, любимый, тебе не придется жить без меня.

— Чариз, я не могу обещать тебе, что я излечился. Я ничего не могу обещать тебе, кроме моей вечной любви. Но ты должна знать, что я никогда не оставлю тебя по своей воле. Ты моя навеки.

— Гидеон, я люблю тебя. Ты любишь меня. Это — самое главное. А теперь вези меня в Пенрин и люби меня до бесчувствия.

— Иди сюда, Чариз. Если я не поцелую тебя, то сойду с ума.