Пленница греха

— Не может быть, чтобы ты собирался следовать своему изначальному плану, в котором мы будем жить порознь!

— Основные проблемы остались. Это наиболее приемлемое решение.

От боли у нее перехватило дыхание. Она пошатнулась, отступив на шаг.

— Ты этого хочешь?

— Не важно, чего хочу я. Я пытаюсь сделать, Чтобы тебе было лучше.

— Выходит, эти несколько последних дней ничего не значат? Ты не можешь рассчитывать на то, что я в это поверю. В моих объятиях ты нашел счастье, Гидеон. Не лги, пытаясь убедить меня в обратном.

Гидеон отвел глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом."

"— Мне не надо было прикасаться к тебе. Это было ошибкой. Это было жестоко. Тот факт, что я не могу держать себя в рамках в твоем присутствии, не оправдание. Это лишь еще один признак моей чертовой слабости. Тебе бы следовало проклинать меня. И однажды ты это сделаешь. Даже если мы поступим разумно и расстанемся прямо сейчас.

Он винил себя в том, что произошло, но не мог отрицать того, что между ними существовала связь. Это, наверное, должно было ее обнадежить, но Чариз знала, как он упрям. Упрямство позволило ему выжить в Индии. Атеперь то же упрямство заставляло его отказаться от шанса на счастье. На свое счастье. И ее тоже. Он пытался поступать правильно, благородно, но, как известно, дорога в ад вымощена благими намерениями.

— До чего же ты глуп, Гидеон.

— Кто-то из нас должен мыслить трезво.

Он хотел, чтобы она отпустила его с миром. Ну что же, он выбрал не ту женщину, если рассчитывал, что она на это пойдет. До сих пор ее заставляло бороться лишь сознание того, что он ее любит, даже если не хочет этого признавать. Эта битва была опасной — в ней могли погибнуть они оба.

Ногти ее больно впились в ладони, но эта боль была ничто в сравнении с тем, какую боль причинил ее сердцу его отказ от счастья.

— Мы хотим друг друга.

Гидеон мрачно усмехнулся.

— Да, желание есть. Столько, что можно весь мир подпалить. Но одного желания мало.

И, когда ее хрупкий рай рассыпался в прах, она прекратила лгать ему и себе.

— И любовь есть. Мы любим друг друга. Ты сказал мне однажды, что любишь меня.

— Я не имел права признаваться тебе в любви. Надеялся, ты забудешь об этом.

Забыть? Эти слова впечатались в ее сердце, словно их выжгли, будто клеймо.

— Не надейся.

— Я так обидел тебя, что вину свою мне ничем не искупить.

Она теряла терпение.

— Каким образом ты меня обидел?

Он побледнел.

— Заставил тебя поверить, что мы можем жить вместе. Приходя к тебе в постель ночь за ночью, тогда, как все мои принципы восставали против этого. Как честный человек, я должен был оставить тебя в покое.