Пленница греха

Может, это какое-то загадочное индийское извращение?

Она должна настоять на том, чтобы он прекратил это.

Не сейчас. Чуть позже.

Эксцентричность, противоестественность того, что он делал, вводили ее в ступор, заставляли сохранять неподвижность под его натиском. Ее изумление уступило место любопытству.

Нет! Она не могла наслаждаться этим ненормальным актом. Чариз попыталась вырваться, но Гидеон крепко держал ее за бедра.

— Гидеон, прекрати.

Чариз чувствовала, с какой неохотой он отпустил ее, убрал губы с того сверхчувствительного бугорка. Он поцеловал дрожащую плоть ее с внутренней стороны бедра.

Наконец он отпустил ее. Неужели то, что сейчас испытала она, называется разочарованием? Если это так, то она лишила себя того же, чего лишила и его.

— Тсс, — прошептал Гидеон, не поднимая глаз. — Доверься мне, Чариз.

Он не стал ждать от нее ответа. Язык его сделал резкий выпад. В самую точку.

Тело Чариз свело от желания, когда он с силой втянул в рот этот бугорок. Смущенная, Чариз почувствовала, что между ногами собирается влага.

Похоже, он не имел ничего против бесконтрольной реакции ее тела, хотя, должно быть, чувствовал соки ее тела на своих губах. Такая интимность пугала Чариз. Но у нее не хватало воли отодвинуться, потребовать, чтобы он оставил ее.

Удовлетворенный стон вырвался у него из горла, когда он лизнул ее. Она никогда не слышала ничего более непристойного и более сладострастного. Горло ее сжал спазм возмущения, но в это время жар вновь сгустился у нее между ног.

После того, что случилось раньше, она уже догадывалась, к чему это ведет. Но как мог он делать это, пользуясь лишь ртом? Это казалось необычным, чуждым, невозможным. И все же напряжение нарастало. Господи, он должен прекратить это безобразие, пока она не разлетелась на миллион осколков. Дрожащими руками она потянулась к нему, чтобы оттолкнуть его. Но отчего-то она лишь погрузила пальцы в его влажные растрепанные волосы.

Его рот безостановочно двигался, вызывая в ней целый сполох реакций. Она закрыла глаза. Ей оставалось лишь надеяться на то, что она сможет пережить это греховное наслаждение. Прерывистые стоны срывались с ее губ.

Напряжение становилось все туже и туже, она приподнялась навстречу его губам. Если он остановится, она умрет от разочарования. Чариз не переставала стонать.

И в тот момент, когда она решила, что он сейчас либо уничтожит ее, либо отправит на небеса, он прижался к ней там в долгом и крепком поцелуе.

Чариз вцепилась ему в волосы. Ее била дрожь. То, что он делал, было распутно, нечестиво, богохульно, но она никогда не испытывала большего наслаждения."

"Еще не вполне придя в себя, Чариз заметила, что Гидеон пошевелился. И почувствовала, что он покрывает поцелуями ее живот.

— Ты… ты грешник.