Пленница греха

Под пальцами ее узор из шрамов рассказывал историю о невыносимых испытаниях, о той жестокой дани, которую потребовали от него годы служения в Индии. Она не могла видеть его искореженных рук. Но ей ни к чему было на них смотреть. Такое не забывается.

— Ты должен простить себя. Иначе сойдешь с ума. Господи, Гидеон, ты весь покрыт шрамами. Ты не спишь по ночам. Ты шарахаешься от людей. — Она говорила мягко, но убедительно. — Ты отдал все, что мог, даже больше. Не терзай себя.

Чариз поцеловала его в щеку, покрыла поцелуями вздувшиеся мышцы его бицепса и замерла, когда дошла до верхней точки предплечья.

Гидеон застонал. Она не знала, что означал его стон. Он поощрял ее к продолжению или протестовал? И она еще раз поцеловала его в плечо.

Итак, с невинными играми покончено.

Начинаются игры опасные.

Опасность и страсть.

Время остановилось. Чариз чувствовала себя так, словно стояла на краю обрыва в Пенрине. Полетит она в пропасть и разобьется? Или Гидеон, как всегда, поймает ее?

Медленно, словно разгребая воду, Гидеон поднял изуродованные руки, сжал ладонями ее голову и приподнял ее лицо.

Прикосновение его покрытых шрамами ладоней к ее щекам вызвало в ней дрожь наслаждения. Он смотрел на нее, перебирая большими пальцами выбившиеся из прически пряди ее волос.

Он пристально смотрел на нее. Глаза его горели. И Чариз наконец осознала, что Гидеон любил ее и всегда будет любить.

Чариз судорожно вздохнула. Гидеон смотрел на ее приоткрытые губы. Конечно же, он поцелует ее так, как целовал днем. Чариз вцепилась ему в бедра, настойчиво побуждая прижать ее к себе.

— До чего же ты красивая. Ты разбиваешь мне сердце, — пробормотал Гидеон.

— Гидеон…

Начала было Чариз, но Гидеон закрыл ей рот поцелуем.

Чариз приоткрыла губы, чтобы язык Гидевна проник ей в рот. Сердце его запело, когда язык ее затрепетал, отступая, и вернулся, чтобы слиться в объятиях с его языком.

Она быстро училась, его возлюбленная жена.

Гидеон скользнул ладонью вверх к тому месту, где груди ее натянули ткань лифа. Опустил руку в вырез, отыскал твердый, словно камешек, сосок и потянул за него.

— Если хочешь, чтобы платье осталось целым, сними его.

Чариз рассмеялась:

— Тебе придется мне помочь, у него шнуровка сзади.

— Будь проклята эта дурацкая мода, — проворчал Гидеон.

Гидеон накрыл ее щеку своей изуродованной ладонью. Как быстро он понял и принял то, что его шрамы не вызывают у нее отвращения.

— Я не хочу, чтобы ты встречался с кем-то, кроме меня, — сказала Чариз.

— Ты у меня одна, другой не будет.

Он судорожно сглотнул, повернул Чариз к себе спиной и стал расстегивать ее платье.

Справившись наконец с одним крючком, взялся за следующий.

Она повела плечами, и он едва подавил в себе желание перекинуть ее через ближайший стул и взять со спины.