Пленница греха

Стройная шея, прямые плечи, длинные грациозные руки, высокая грудь с розовыми сосками. На плоском животе нежная ямочка пупка.

Он опустил взгляд на треугольник у скрещения ног и судорожно сглотнул.

Она опустила взгляд вниз, на его брюки, а потом посмотрела ему в глаза.

— Ты хочешь меня. Я знаю.

Голос ее дрогнул. Он хотел возразить ей, но горло сжал спазм.

Сердце бешено стучало. Оно выстукивало два слова. Вновь и вновь. Возьми ее. Возьми ее. Возьми ее.

— Я… я тебе нравлюсь?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать.

Чариз не шевельнулась, продолжая смотреть ему в глаза.

Гидеон шагнул к ней, подхватил на руки и отнес на кровать.

Гидеон превратился в зверя. Яростного. Голодного. Отчаянного.

Он опустился на колени между ее ногами. Грубо откинул густую прядь золотистых волос, которая упала на ее грудь. Демоны заклинали его остановиться, но ревущее желание оградило его от них стеклянной стеной.

Он сжал ее бедра руками в перчатках и прижался губами к ее животу. Вкусом она напоминала мед с едва уловимым оттенком мускуса.

Он взял губами ее сосок, лизнул его, втянул в себя. Чариз вскрикнула и прогнулась ему навстречу."

"Он не мог медлить. Он чувствовал, что идет по лезвию ножа. Губы его сомкнулись вокруг второго ее соска. Он прикусил его. Чариз положила руки ему на плечи.

Господи, если она его оттолкнет, что он будет делать?

Но ее пальцы впились в его влажную рубашку, сжимаясь и разжимаясь в одном ритме с его губами, терзающими ее грудь.

Он рванул застежку на брюках. Гул в его голове был таким громким, что он едва расслышал, как с треском порвалась ткань.

Безжалостно сжимая ее бедра, он приподнял ее навстречу себе и вошел в нее.

Жар.

Наслаждение.

Небо даровало ему покой на одно хрупкое сияющее мгновение.

Он впитывал ее всеми истосковавшимися органами чувств. Ее запах. Тихий шелест ее дыхания. То, как она дрожала под ним.

Он приподнялся и посмотрел на нее. Глаза ее были закрыты, лицо напряжено. Проклятие, должно быть, он причинил ей боль. Следуя тем принципам, которым был верен, Гидеон должен был выйти из нее и оставить ее в покое.

Он стал выходить из нее. Он собирался прекратить этот фарс. Но когда его распухшая плоть стала выскальзывать из нее, он испытал мучительно-острое наслаждение.

И снова вошел в нее. Жестко. Требовательно. Безжалостно.

Она сжалась вокруг него. Казалось, она не хочет его отпускать.

Чариз застонала, и этот стон эхом отозвался в его груди. Она выше приподняла бедра, запрокинула голову, прогнулась и снова застонала.

Он вышел из нее и вошел вновь. Один толчок следовал за другим.

Наконец последний толчок.

Он излил в нее свою муку, свою тоску и свой гнев.

И, задыхаясь, тяжело опустился на нее.

Гидеон был в полном изнеможении.

«Господи, что я наделал?» Он со стоном перекатился на спину.