Пленница греха

Теперь надо придумать, как разжечь в нем страсть, чтобы в следующий раз, когда они будут делить эту постель, он прикасался к ней.

Жаль, что она так мало знает о мужчинах. На помощь ей мог прийти разве что инстинкт. То, что произошло между ними прошлой ночью, было пропитано болью и стыдом. Но те чувства, которые Гидеон возбуждал в ней, должны найти свое выражение. В этом акте должно быть удовольствие. Недаром все люди стремятся совершить его?

Возможно, в скором времени Чариз это выяснит.

— Спокойной ночи, Гидеон, — сказала Чариз, обхватив себя руками, чтобы ненароком не дотронуться до него.

Глава 16

Со времен Рангапинди ужас и боль отравляли сны Гидеона. Этот сон принадлежал иному, благостному миру. Тонкие руки обнимали его. Нежная женская грудь была у него под щекой. Женщина дышала в одном с ним ритме.

Ощущение отверженности, которое испытывал он всякий раз, когда просыпался, исчезло. В этой чарующей фантазии он снова стал частью человеческой расы.

Господи, не дай ему проснуться.

Пока не надо.

Гидеон крепче сжал женскую талию и уткнулся лицом в роскошную грудь. Перечно-цветочный аромат щекотал ему ноздри.

Знакомый запах.

Он знал, кто ему снится. Он с самого начала это знал.

— Чариз, — прошептал он, уткнувшись губами в тонкий шелк, прикрывавший ее грудь.

Чариз провела рукой по его волосам, убрала прядь со лба.

Нежность этого жеста резанула его по сердцу, у него перехватило дыхание.

Физические подробности этого сна были такими насыщенными. Такими реальными.

Слишком реальными.

Он знал, что не спит. Краткое тепло было жестокой насмешкой. Запах Чариз превратился в приторную вонь разлагающейся плоти. Вместо ее нежных пальцев он чувствовал мертвую хватку смерти.

Тошнота поднималась к горлу. Он откатился в сторону и повернулся к ней спиной.

— Проклятие, — простонал он, закрыв лицо дрожащими руками, опасаясь, что его сейчас вырвет.

— Гидеон?

В голосе ее была тревога."

"Но как ни плохо ему было сейчас, он успел заметить, что сильно возбужден. Он был тверд, как дуб. Особенность его недуга заключалась в том, что тело его продолжало реагировать на внешние раздражители, как тело нормального двадцатипятилетнего мужчины.

— Гидеон, ты в порядке?

— Да.

Он лгал.

Сквозь задернутые шторы в комнату проникал солнечный свет. Зашуршали простыни — она приподнялась на колени. Чертовски многозначительный звук. Желание бурлило в крови, настойчиво требуя утоления, и зов желания отчасти заглушил воющих в его голове демонов. Он даже не знал, что сейчас терзало его сильнее — желание или демоны.

— Я не верю тебе.

Матрас прогнулся — она подвинулась ближе к нему. Затем — да поможет ему Бог — жаркое прикосновение ее руки к напряженной спине.