Пленница греха

Он стоял, не шевелясь, возле кровати.

Он предупредил ее, что будет неуклюжим. У нее хватило ума ему поверить. Она заклинала его взять ее резко, грубо, но ничего не происходило.

Чего он ждет? Господи, неужели ее вид поколебал его решимость? Теперь, когда настал момент истины, неужели он ощутил себя не способным через это пройти?

— Господи, как вы прекрасны, — хрипло прошептал Гидеон.

Чариз ушам своим не поверила:

— Что?

Выражение лица его оставалось напряженным, но в глазах горела жизнь, когда он скользил взглядом по ее телу."

"— Чариз, вы красивее самой смелой мужской мечты.

Как мог он говорить такое? Он делал ей слишком больно. Ее не могли порадовать его комплименты, когда он дрожал от отвращения при малейшем прикосновении к ней.

— Пожалуйста. — Она судорожно сглотнула. — Пожалуйста, давайте покончим с этим.

— Простите, Чариз.

— Не говорите ничего. Просто… делайте то, что вы должны.

— Как пожелаете.

Голос его звучал отчужденно.

Матрас прогнулся под его весом, затем она почувствовала тепло, когда он развел ее ноги руками. Она знала, что акт будет менее болезненным, если она расслабится, но это ей не удалось.

Спустя еще пару секунд он приподнял подол ее рубашки. До бедер. Затем еще выше. Затем положил руку в перчатке на ее живот.

Груди ее напряглись, между ногами стало горячо.

Он отдернул руку, словно она его обожгла. Он дрожал. Чтобы прикоснуться к ней, пусть даже на мгновение, ему пришлось всю волю собрать в кулак.

Она так сильно прикусила губу, что из нее пошла кровь. Она с трудом подавила крик, мольбу о том, чтобы он прекратил. В лице его не было ни кровинки. Она знала, чего ему это стоит.

Она молчала.

Гидеон уставился на Чариз в беспомощном удивлении. Она была прекрасна. Желание бушевало в нем.

Под тонкой рубашкой он ясно различал ее розовые соски, которые затвердели, когда он притронулся к ней.

Ее мгновенная реакция была еще одной насмешкой судьбы. Чариз была создана для наслаждения, но с мужчиной, за которого она вышла замуж, наслаждения ей не придется испытать.

Член его отвердел и набух и пульсировал, упираясь в брюки. Если он возьмет ее сейчас, то разорвет на куски. Сознание его, возможно, и воспринимало прикосновение к ней как пытку. Но его члену было плевать на демонов.

Затуманенный взор ее был устремлен на его лицо. Она была бледна, как только что выпавший снег. Она не смотрела на его тело, хотя если бы она опустила взгляд, то увидела бы, как он возбужден.

Стиснув зубы, он погладил нежную кожу внутренней стороны ее бедра. На один головокружительный миг даже сквозь перчатку он почувствовал ее чарующее тепло.

Затем, как всегда, сознание его вернулось. Крики эхом отдавались в ушах. Плоть ее превратилась в гниющую трупную массу. Ее перечно-гвоздичный аромат стал запахом разложения и смерти.