Пленница генерала драконов (СИ)

— За эту ночь, — его веки опускаются, скрывая глаза, но уже в следующий миг подчиняющий контакт вертикальных зрачков вновь восстановлен. — За эту длинную ночь.

Второй рукой он скользит по моей талии вверх, останавливается под полушарием груди, скрытой откровенным корсажем. Затуманенным взглядом замечаю, как нервно дёргается его кадык, а в следующую секунду шею опаляет его горячим дыханием.

Касания губ Райгона к моей чувствительной коже осторожные, робкие, ласкающие. Это совсем не похоже на его обычную грубость. Он не способен на подобную нежность, ко мне уж точно, мне ли не знать!"

"А раз, так во всём этот должен быть подвох…

Не верить!

Всё это не может быть по-настоящему, а значит, Райгон что-то замыслил, он ведёт какую-то свою игру, наверняка, придумал какой-то коварный план. План!

Гаргулья срань! У меня ведь был план!

Останавливаю его руку как раз в тот момент, когда он отодвигает в сторону тонкую полоску кружева у меня под юбкой. Второй рукой упираюсь ему в плечо, возводя между нами эту смешную и непрочную, но всё же преграду.

Почувствовав сопротивление, Райгон тут же останавливается. Замирает.

Мы оба напряжены, дышим шумно и рвано.

Смотрит на меня исподлобья:

— В чём дело? — рычит недовольно, продолжая стоять между моих ног, и даже не думая отойти.

А мне, наоборот, хочется выпутаться из его объятий, увеличить расстояние между нами, вот только кто бы мне ещё дал это сделать!

Так, ладно, сначала мой план.

— Обещай, что снимешь браслеты и отпустишь меня. Завтра же! — выпаливаю вслух заученное требование, которое, наконец-то, вспомнила. — Дай слово!

Левая бровь дракона взлетает наверх, в его глазах мелькает понимание, а затем — раздражение, злость и привычная тьма:

— Так вот оно что, — насмешливо тянет он, продолжая вжимать меня в стол. — Вот, что ты задумала — торгануть своим телом? И почему меня это удивляет? Давно бы пора понять, что твои моральные принципы примерно на уровне дна.

— Ближе к делу, Райгон, — упираюсь ладонями в стол позади себя, чтобы хотя бы немного отодвинуться, откинуться назад всем телом.

Вот только вопреки моим ожиданиям поза выходит ещё более двусмысленной и развратной. Проклятье! Да как же мне сесть позакрытее и подальше от него?

— Я предлагаю тебе сделку, — стараюсь, чтобы голос не дрожал и звучал ровно. — Я становлюсь покорной рабыней, исполняю все твои приказы в лучшем виде, всё, что захочешь. Добровольно. А ты возвращаешь мне свободу и даёшь уехать. Завтра же.

— А что мешает мне, — усмехается и скользит взглядом по моей часто вздымающейся груди. — Иметь эту же рабыню не одну ночь, а всю жизнь, м? И никуда не отпускать?

Усмехаюсь горько в ответ. Выпрямляю спину, вновь оказываясь в опасной близости от него.