Пленница для двоих

— А ты пиздец говорливый, — Миха немного поднимается, мне воздух возвращая. — Мне ехать нужно?

— Не, это знакомые Лютого. А у тебя с ним проблемы.

— Не проблемы, просто сопляк зарвался.

— А Лютый разве не брат Арины? — семейные связи подруги вспоминаю, которые совсем недавно узнала. — Не он?

— Он. Хорошие познания, Тис. Но с Михой у них личные тёрки. Малой его уделал в одной драке, вот и бесится.

— Малой нечестно играл. Я такого не люблю. Ну вот раз один едешь, то вперёд. Весь сон перебил.

Миша совсем на себя не похож, когда сонный. Бурчит много, почти глаз не открывает. Обратно на меня падает, придавливая. Только жест рукой делает, чтобы Князь уходил.

Тот уже в костюме, собранный, словно бессонной ночи и не было. Ко мне наклоняется, целуя. Долго, с жаром и приятной дрожью. А после губами к виску прикасается, прощаясь.

А я обратно в сон проваливаюсь, не собираясь из-под жаркого мужского тела выбираться. И мне бред всякий снится, несвязный. Рывками просыпаюсь, когда Миша переворачивается, но не дает от него отодвинуться.

Его телефон вибрирует, голос слышится. А после опять всё затихает. Тянусь проверить время, которое давно за полдень перевалило. Подниматься нужно, пока действительно в сурка не превратилась.

Тело ноет, напоминая, что ночью было. Так странно, что это действительно произошло. Каждый из мужчин понимал, что творит. Перетягивания прекратились, и мне легче дышать стало. Оставалось лишь надеяться, что всё быстро не закончится.

Медленно с кровати сползаю, оставляя Миху в одиночестве. Нахожу среди вещей платье, длиной до колена. Простое и теплое. Волосы в хвост стягиваю, не решаясь смотреть в зеркало. Губы пульсируют, зацелованные. А кожа на шее саднит, наверняка засосами усыпанная.

Нужно Аде набрать, всем поделиться. И Асю тоже, неплохо бы. Только что ей сказать? «Как ты поняла, что это не Стокгольмский синдром?». Подруга смеяться будет, мои слова же вспоминая.

И это ведь не любовь к похитителям. Не странная привычка, чтобы выжить и злодеев оправдать. Это давно во мне сидело, а теперь вырастает медленно. Сильными чувствами оказывается.

В холодильнике продукты ищу, желая хоть чем-то себя занять.

— Пытаешься мою работу отобрать?

Вокруг талии мужские руки обвиваются, Миха поцелуй на шее оставляет. Прижимается, пока я переворачиваю на сковородке завтрак. Терпеливо ждёт, пока меня можно будет развернуть и нормально поцеловать.

— Что готовишь?

— Глазунью в гренках. Голодный?

— Голодный. Но я сам предпочитаю готовить. И сразу к десерту.

— Десерту?

Непонимающе моргаю, пока меня не подхватывают, на стол усаживает. Мужчина выключает плиту, ко мне разворачивается. Со знакомым блеском в глазах. Не удивляюсь даже, когда мои ноги разводит, между ними устраиваясь.