Пленница бандита

— Жених, — даже не задумывался, — что с ней?

— Жених, говорите? Но тогда вам и так должно быть известно, — он мне не поверил, я по взгляду видел, что не поверил. Я бы на его месте тоже усомнился, вот только я сейчас не в том состоянии, чтобы ставить себя на его место.

Схватил его за ворот халата прежде, чем понял, что творю, и придавил к стене.

— Давай-ка, док я сейчас проясню, я задаю вопросы, ты отвечаешь, если жить хочешь.

Врачей я уважал, они меня когда-то по кускам собрали, на ноги поставили, но сейчас мне было не до пустой болтовни.

— У нее комбинированный порок сердца

— Что это значит?

— Да отпустите же вы меня, — вырвался из моей хватки и оттолкнул в сторону, а потом посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей, вздохнул и продолжил, — У здорового человека кровь движется в одном направлении, у Мирославы же поражены клапаны, особенно выражена недостаточность митрального клапана, в результате чего кровь возвращается из левого желудочка в предсердие и растет давление, как в предсердии, так и в легких. Из ее слов и слов ее лечащего врача, с которым я уже говорил, она не лечилась, не принимала препараты и уже год не была на приеме у кардиолога. Сейчас сложно что-то говорить, мы переведем ее в отделение кардиологии…

— Это лечится? — перебил слишком длинный поток слов. Я ни черта в этом не понимал. Что и куда движется, какая кровь, какие клапаны.

— Я не кардиолог, но исходя из того, что мне известно, в случае Мирославы потребуется оперативное вмешательство.

— Насколько это опасно?

— Операция рядовая, но все зависит от того, насколько запущенно состояние сердца, к тому же она от лечения отказывается.

— Что значит отказывается?

— А это вы, жених, у нее спросите. Ей нужна помощь специалиста, психолога, может даже психиатра.

— Она не психбольная, — рявкнул и шагнул в сторону врача, тот даже с места не двинулся.

— Она не хочет жить, — он посмотрел на меня серьезно, — и, если это не исправить, ей никакая операция не поможет.

Я не нашелся, что ответить, открывал рот и закрывал, как умалишенный. Как, мать его, за такое короткое время он сделал подобные выводы? Что значит она не хочет жить? Его слова казались бредом сумасшедшего, она ведь ни разу не дала повода, не пыталась ничего с собой сделать, даже будучи запертой в моей квартире наедине с самой собой.

— К ней можно? — спросил уже спокойнее.

— Можно, — он покачал головой, дал еще какие-то наставления, которые я благополучно пропустил мимо ушей, и скрылся за многочисленными дверями. А я стоял и прокручивал в голове сказанное. Черта с два, девочка, эту дурь из твоей головки я выбью, обязательно выбью. Постояв еще немного, переваривая информацию, развернулся и двинулся к друзьям.