Пленница бандита

— Дурочка глупая, — вдруг проговорил он слишком мягко, и этот мягкий тон ну никак не хотел укладываться в голове. А потом Леша взял и снова поцеловал меня, только на этот раз без того бешенного напора. Слишком нежные, слишком диссонирующие с прежним напором, поцелуи. — Маленькая, такая маленькая, — зашептал, осторожно опуская меня на пол.

— Отпусти…ты…мой отец, — шептала бессвязно.

— Я не трогал твоего отца, Мира, — тихий шепот у самого уха, а потом огромная рука беспрепятственно раздвинула мои дрожащие бедра и коснулась самого сокровенного. Я дернулась, попыталась сомкнуть бедра, но все безрезультатно. — Тшш, малыш, не бойся.

— Я не верю тебе, слышишь, не верю. Это ты, твои люди его избили.

— Это не я, Мира, — он остановился, убрал руку и чуть отстранился. — Я нашел его таким, твой отец многим задолжал. Я его пальцем не тронул.

— Но…но ты сказал, — я смотрела в его глаза и никак не могла понять, лжет он или говорит правду. — Ты угрожал.

— Ты нарушила мой приказ, Мира, сбежала от моих людей, ты хоть представляешь, что с тобой могли сделать, явись ты туда раньше? Не успей я вовремя? Ты хоть понимаешь…блядь, — он снова выругался, дернул меня на себя и в очередной раз набросился на мои губы. И снова также грубо и ненасытно, жестко и в то же время осторожно. А у меня мысли хаотично летали из стороны в сторону, пока его язык хозяйничал у меня во рту, а потом все прекратилось. Раз и все. Я вдруг получила свободу.

— Уйди, уйди пока я не сотворил непоправимое, — он сделал шаг назад, дав мне возможность уйти.

— Что…

— Уйди я сказал.

Глава 8

МИРОСЛАВА

К моему облегчению, в этот вечер Леша меня больше не трогал. Пусть я и дергалась от каждого шороха, но в конечном итоге усталость все же взяла свое, и я провалилась в сон. Удивительно, но вот уже несколько дней мне не снились кошмары. Совсем. Вообще ничего не снилось, пустота.

Утром проснулась от громкого детского смеха. Разлепив веки, и еще не совсем понимая, что происходит, потерла глаза и повернула голову к стоящим на прикроватной тумбе электронным часам, на которых огромные, ярко-зеленого оттенка цифры, показывали без пяти шесть утра. За пределами комнаты снова раздались голоса и громкий детский смех. Время было совершенно раннее, на дворе еще даже не рассвело, но, очевидно, количество обитателей квартиры пополнилось на одного. Несомненно, раскатистый, звонкий смех принадлежал Артему и мне отчего-то захотелось улыбнуться, а после стало не по себе, я ведь даже не вспоминала о нем, погруженная в собственные обиды. Где он был, пока его родитель находился непонятно где, а я жалела себя, проклиная все на свете?

Выбравшись из-под теплого одеяла, я вышла из комнаты и на цыпочках пошла на звук.