Пленница бандита

— Я тебя не люблю, Миря, я, — я не лгал, потому что то, что я испытывал по отношению к ней — это не любовь, это безумие какое-то, сумасшествие. Я не любил, я жил ею, дышал ею, но этих слов, я, конечно, не произнес.

— Но ты ведь, ты говорил… — ее запал поугас, а я продолжил, уродом себя последним чувствовал, но продолжал:

— Мало ли, что и кому я говорил, тебе не пять лет, Мира, надо иногда думать головой. Считай, я расплатился за хороший секс и няньку для моего сына, — понял, что меня понесло, но остановиться уже не мог, — ну что ты смотришь?

Она только стояла и открывала рот, не умея подобрать слова, постепенно превращаясь из милой расстроенной девочки, в разъяренную фурию.

— Ну знаешь, Леш, это уже слишком, — прошипела она, и, если бы можно было убивать одним лишь только взглядом, я бы отправился на встречу с предками. Я ждал истерики, криков, чего угодно, но она только развернулась и выбежала из палаты, в очередной раз громко хлопнув дверью, а я только и мог повторять себе, что так надо, так правильно. Ни один уважающий себя человек не станет терпеть унижения, а Мира, она и так достаточно натерпелась, а сегодня я и вовсе втоптал ее в грязь.

— Ты совсем охренел здесь? Ты нахрена девчонку доводишь?

После ее ухода я долго смотрел в окно, прокручивая в голове свою жизнь. Я настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил появления Борзого. Праведник нашелся, достал своими нравоучениями, женой бы занялся, сколько можно сюда таскаться.

— Ты че творишь, придурок, мать твою? — он распылялся все сильнее, а мне порядком это осточертело.

— Не ори. И не лезь не в свое дело, женой своей займись, а в мою жизнь лезть не надо, я сам решу, как мне поступать.

— Сам решишь? Сам? Ты, дебил, понимаешь, что творишь? Она после операции, ее выписали только, ей вообще нельзя переживать, а она только это и делает с того самого момента, как очнулась. Ходит сюда, с тобой идиотом великовозрастным нянькается…"

"— Я об этом не просил, и тебя я сюда ходить тоже не просил, — я заорал так, что сейчас нас слышало все отделение, крики в этой палате вообще стали нормой, а персонал терпел, сцепив зубы, потому что отвалили им столько бабла, что, даже если я решил бы здесь вечеринку по случаю своего второго дня рождения устроить, мне бы вряд ли запретили.

— Именно, что не просил, а она все равно здесь, каждый день, она, сука, каждый день встает в срань господню и едет сюда вместо того, чтобы отдыхать и приходить в себя. А ты нихрена ее состоянию не помогаешь, она, блядь, ночевала у твоей постели, пока ты в отключке валялся.

Я промолчал, все что мог, я уже сказал и не понимал, почему до него не доходила такая простая истина. Я не могу позволить ей ломать свою жизнь.