Пленительные наслаждения

Оставалось только пожелать себе терпения и никогда не забывать, что по сравнению с одиноким лежанием в холодной постели это верх наслаждения.

Учась терпению в течение нескольких лет, он внезапно потерял завоеванное с таким трудом это ценное качество. Квил резко прогнул мускулистое тело и послал вверх мощный удар.

Получив выговор, он снова обрел терпение и прошептал ласковые слова, каких никогда не знал раньше.

Наконец, милостью Божьей, его жена поймала нужный ритм. Она поднимала и опускала свои восхитительные бедра в дивном танце, от которого кровь стучала в висках. Их сердца бились в унисон.

Габби застонала, запрокинув голову. Тогда он еще крепче обхватил ее бедра и вдвинулся вглубь со всей мощью, на какую был способен. Он смутно услышал дикий крик. Тело ее содрогнулось в конвульсиях, и она упала к нему на грудь.

Этого было достаточно. Более чем достаточно. Квил прижал ее к себе, свою пахнущую жасмином жену, ощущая ее прекрасные мягкие формы.

Он дал ей все, что мог.

По правде говоря, он был рад, что она уткнулась лицом в его плечо и не могла видеть его ликующих глаз. Ему казалось, что его душа вот-вот выпрыгнет из тела – так ему было хорошо.

Но вместо того чтобы признаться в этом, он хрипло пробурчал:

– Для первой попытки весьма недурно, Габби.

Он тут же устыдился своего глупого замечания. К счастью, Габби ничего не слышала. Его жена уснула прямо на нем. В избытке нежности он снова и снова целовал ее ухо и волосы, не узнавая самого себя. Это ей в благодарность, объяснял он себе. В благодарность за окончание поста.

Часам к шести утра Квил понял, что интуитивная способность его жены к диагностике – это не меньшее достоинство, чем тонкое чувство ритма.

Розовый свет подбирался к углам комнаты, но угрожающих пурпурных вспышек по периферии зрения не отмечалось. Он осторожно высвободил плечо из-под сонного тела Габби, урчания в желудке не последовало. Когда он встал и потянулся, бедро заныло, как после тяжелой работы в огороде. Но голова была удивительно ясной. Душа его преисполнилась радостью, и на губах расцвела улыбка.

Он наклонился к жене и провел рукой по ее атласной коже. Габби вздохнула во сне и призывно раздвинула ноги. До он заставил себя отойти, прекрасно осознавая, что на данный момент его нога исчерпала свои возможности. Но ночью! Уж ночью он отыграется!

От одного лишь предвкушения он готов был трубить гимн дьяволу!

Эмили медленно поднялась из-за стола и недовольно взглянула на пальцы, запятнанные чернилами. Пора бы научиться пользоваться пером!

Мистер Бош поклонился ей. Она в ответ присела в реверансе. Когда она выпрямилась, Люсьен уже стоял рядом с ней.

– Эмили, – хрипло начал он.

Она открыла рот для вежливого приветствия, но слова застряли у нее в горле.