Пленённая принцесса

Я открываю и придерживаю для нее дверь — не из галантности, а чтобы быстрее избавиться от назойливой любовницы.

Я вижу, что ей хочется накричать на меня, но она не настолько глупа, чтобы сорваться. Вместо этого девушка пулей уносится прочь, так и не заправив грудь. Ну что ж. Посетители это оценят.

С досадой я опускаюсь на стул.

Чертова Петра не принесла мне того облегчения, которое я искал. На самом деле теперь я чувствую себя хуже некуда — напряженным и неудовлетворенным.

Я направляюсь обратно в клуб, вышвыривая из VIP-кабинки каких-то ублюдских финансистов, чтобы сесть в ней самому. Затем я прошу официантку принести мне бутылку дорогой охлажденной водки и выпиваю тройную порцию.

Не проходит и десяти минут, как случается что-то невероятное. На пороге клуба возникает Кэллам Гриффин. Он, как всегда, одет в стильный черный костюм, но выглядит далеко не так ухоженно. Лицо не брито, волосы нуждаются в стрижке, под глазами залегли темные круги.

Последний раз мы встречались, когда он свисал с мясницкого крюка, пока Заяц готовился к расправе над будущим олдерменом. Сегодня он выглядит немногим лучше. Ментальные пытки столь же эффективны, как и телесные.

Я знаю, что у Гриффина нет с собой оружия, так как он прошел через металлоискатель на двери. И все же я надеюсь, что ему хватит глупости напасть на меня. Я бы с радостью доказал, что побег со скотобойни был не более чем удачей.

Его глаза рыскают по залу. Найдя меня взглядом, мужчина направляется в сторону VIP-кабинки, по пути расталкивая плечами людей.

Теперь он возвышается надо мной, крепко сжимая кулаки. Я остаюсь на месте, не удостаивая его чести стоять лицом к лицу.

— Где она? — требовательно спрашивает он.

Я, не торопясь, делаю глоток.

— Где кто? — вежливо интересуюсь я.

Лицо Кэллама исказилось от гнева, плечи окаменели. Я вижу, что он готов наброситься на меня. Возможно, его сдерживает тот факт, что возле меня только что возник Шимон, привлеченный явными признаками надвигающейся конфронтации. Он поднимает бровь, вопрошая, надо ли вмешаться. Не опуская стакана, я движением указательного пальца велю ему подождать.

Словно в агонии выплевывая каждое слово, Кэллам говорит:

— Я знаю, что Несса у тебя. Я хочу вернуть ее назад — СЕЙЧАС ЖЕ.

Я лениво перекатываю в стакане кубики льда. Музыка слишком громкая, чтобы услышать, как они звенят, стукаясь друг о друга.

Не меняя скучающего выражения лица, я говорю:

— Я правда не имею понятия, о чем ты говоришь.

В клубе темно, но не настолько, чтобы не заметить, как пульсирует его лицевая артерия. Я знаю, что Кэллам отчаянно хочет мне врезать, больше, чем что-либо на свете. Приятно наблюдать за этой душевной борьбой.

— Если ты хоть пальцем ее тронешь… — шипит он, — если сломаешь хоть ноготь…

— Ну-ну, олдермен, — говорю я.