Пленённая принцесса

Несмотря на позднее время, Чикаго не спит, как и положено большому городу. По дорогам ездят автомобили, а улицы залиты светом высоких старомодных фонарей. Мимо меня проносится на скейтборде пара мальчишек, крича что-то, что я не могу разобрать.

Однако, когда я сворачиваю на Гринвью, людей становится меньше. Прохладно. Я обхватываю себя руками и иду быстрее, сумочка бьется о бедра. Ремень перекинут наискосок, так что схватить ее не удастся. Возможно, стоит достать ключи — на брелоке у меня на всякий случай болтается небольшой перцовый баллончик. Ему, правда, уже лет шесть, так что как знать, работает ли он вообще.

Не знаю, откуда вдруг взялась вся эта паранойя. Кожу покалывает и тянет, а сердце бьется чаще, чем того заслуживает быстрая ходьба.

Возможно, у меня разыгралось воображение, но мне слышатся за спиной шаги. Довольно быстрые, словно человек пытается от меня не отставать.

Остановившись на углу улиц Гринвью и Хендерсон, я слегка оборачиваюсь.

Наверняка он, как и я, просто торопится домой. Тем не менее я перехожу дорогу и ускоряюсь. Я больше не собираюсь оглядываться и проверять, преследуют ли меня. Мне хочется сорваться и побежать.

Впереди уже виднеется студия балета и мой припаркованный перед ней белый джип. Парковка уже опустела — все давно разъехались по домам.

Я опускаю руку в сумочку, пытаясь нащупать на ходу ключи. Хочу держать их наготове, когда подойду к машине. Телефон, гигиеническая помада, монетка… и никаких ключей. Какого черта? Это не такая уж большая сумочка…

Студия закрыта, свет не горит.

Я знаю пароль от двери. Все танцоры знают его, так как мы можем приходить практиковаться в любое время.

На полпути к студии я срываюсь на бег. Я несусь к «Лэйк-Сити», шаги грохотом отдаются на пустынной улице, и я уже не понимаю, чьи они — мои или мнимого преследователя.

Я долго вожусь с кнопками, дважды неверно набирая код, пока, наконец, не раздается щелчок. Я тяну дверь на себя.

Захлопнув ее за спиной, оборачиваюсь и прижимаюсь лбом ко стеклу, вглядываясь в темноту. Сердце бешено колотится, потные ладони вцепились в ручку. Я ожидаю увидеть какого-нибудь маньяка, бросающегося на меня, размахивая ножом.

Вместо этого… я не вижу ничего.

На улице никого нет. Меня никто не преследовал. Парень в толстовке, вероятно, свернул на другую улицу, даже не заметив меня.

Я такая идиотка. Не знаю, хорошо это или плохо, но у меня всегда было богатое воображение. В детстве мне снились самые безумные кошмары, в реальности которых я была абсолютно уверена, каким бы невероятным ни казалось превращение моей сестры в тигра или появление у нас в холодильнике дюжины отрубленных голов.

Я опускаюсь на пол, вновь обшаривая сумочку в поисках ключей. А вот и они — в маленьком боковом кармашке, как и всегда.