Плененный принц

* * *"

"Предположения Лорана относительно реакции стражей – и слуг, и всех так или иначе к нему приближенных – оказались до неприятного точными. Конфликт принца с регентом был воспринят с гневом и враждебностью. Хрупкие отношения, которые Дэймен только наладил, испортились в один миг.

Худшего времени для такой перемены нельзя было и придумать. Сейчас через слуг и стражу Дэймен мог бы получать вести или хоть как-то влиять на обращение с рабами.

О собственной свободе он даже не задумывался – тревога и чувство ответственности занимали его мысли целиком. Сбежать значило бы поступить эгоистично и предать своих людей. Дэймен не мог на такое пойти, не мог, если других при этом придется бросить на произвол судьбы. Однако и как-то улучшить их положение он был не способен.

Эразм оказался прав: обещать Дэймен обещал, а помочь был не в силах.

Тем временем ситуация во дворце менялась. По приказу регента принц лишился части владений и доступа к доходам от недвижимого имущества. Как следствие, Лоран существенно сократил численность своей свиты и урезал расходы. Ветер перемен закружил и Дэймена – его переселили из королевского гарема в крыло дворца, принадлежащее Лорану.

Легче не стало. В новой комнате были стражи таким же числом, такая же постель, такие же шелка и подушки, такое же кольцо в полу (но это, похоже, вставили недавно). Даже ограниченный в средствах, Лоран не собирался экономить на охране своего акилосского пленника. К большому сожалению.

Из обрывков подслушанных разговоров Дэймен узнал, что патрская делегация прибыла обсудить возможности торговли с Виром. Патры граничили с Акилосом, имели схожие традиции и исторически с Виром не союзничали. Новость о переговорах встревожила Дэймена. Явилась ли делегация, чтобы просто обсудить торговлю, или это признак серьезных перемен на политической арене?

Выяснить намерения патрского посла Дэймену удалось не лучше, чем помочь акилосским рабам. То есть не удалось совершенно.

Он наверняка мог что-то сделать.

Он не мог сделать ничего.

Расписываться в собственном бессилии было ужасно. За все время пленения Дэймен никогда не считал себя рабом – в худшем случае примерял такую роль. Мытарства свои он воспринимал как несерьезные помехи, потому как верил: это временное положение, и побег не за горами. Он не разуверился в этом до сих пор.

Дэймен хотел обрести свободу. Хотел вернуться домой. Хотел попасть в столицу, во дворец, возвышающийся на мраморных колоннах, и посмотреть на зелень и синеву гор и океана. Дэймен хотел встретиться со своим братом Кастором и спросить, как мужчина мужчину, почему он совершил то, что совершил. Но жизнь в Акилосе продолжалась и без принца Дамианоса, а этим рабам помочь было некому.