Плененный принц

Страж с плетью встал позади него, и Дэймен постарался собраться.

– Сколько ударов? – спросил страж.

– Пока не знаю, – отозвался Лоран. – Ты начинай, а я решу по ходу.

Сначала были звуки – негромкий свист рассекаемого воздуха и сухой хлопок плети о кожу. Через долю секунды Дэймена пронзила острая боль. Он дернулся, натягивая путы: плеть обожгла ему плечи, на миг заставив забыть обо всем на свете. Не успела угаснуть первая вспышка боли, как последовал второй удар чудовищной силы.

Безжалостный ритм поражал эффективностью. Снова и снова плеть хлестала Дэймена по спине, менялись лишь места ударов. И все же эта нехитрая тактика творила чудеса: мышцы бугрились, дыхание сбивалось, однако Дэймен цеплялся за надежду, что боль хоть чуть-чуть ослабнет.

Он понял, что реагирует не только на боль, но и на ритм порки: напряженное ожидание удара; попытка собраться с духом; полное отсутствие сил и воли, когда плеть снова и снова сечет по тем же следам и отметинам, а сдерживаться уже невозможно.

Дэймен прижал лоб к деревянному столбу и… растворился в боли. Его тело содрогалось на кресте. Каждый нерв, каждое сухожилие напряглись. От спины агония растекалась по всему телу, поражала его, наводняла разум, сметая последние барьеры и преграды. Дэймен забыл, где находится и кто за ним наблюдает. Он осознавал и ощущал одну лишь боль.

Наконец удары прекратились."

"Дэймен понял это не сразу. Кто-то развязал кляп и освободил ему рот. Дальше ощущения возвращались к Дэймену постепенно: оказывается, у него вздымается грудь; оказывается, у него намокли волосы. Расслабив судорожно сведенные мышцы, он попробовал согнуть спину. Накатившая боль убедила его, что лучше не шевелиться.

Дэймен подумал, что, если бы с его рук сняли оковы, он потерял бы равновесие и оказался на четвереньках перед Лораном. Нет, он запрещал себе так думать, запрещал поддаваться слабости. Лоран. О его существовании Дэймен вспомнил в тот самый момент, когда осознал, что принц подошел и теперь стоит буквально в шаге от него. Лоран сверлил его пустым, ничего не выражающим взглядом.

Дэймен вспомнил, как Иокаста прижимала прохладные пальцы к его ушибленной щеке.

– Следовало выпороть тебя еще в день твоего прибытия, – заявил Лоран. – Именно этого ты заслуживаешь.

– Так чего же не выпорол? – осведомился Дэймен. Прозвучало грубовато: слова вырвались сами собой. Выбирать их и сдерживаться не было сил. Дэймен чувствовал себя освежеванным, будто с него содрали верхний защитный слой. Проблема заключалась в том, что вместо слабости обнажился стальной стержень. – Ты хладнокровен и бесчестен. Что же удержало такого, как ты? – Этого говорить не следовало.

– Даже не знаю, – равнодушно отозвался Лоран. – Было любопытно, что ты за человек.