Плененный принц

На миг казалось, что Лоран возмутится, но он сдержался и ответил коротко:

– Да, дядя.

– Вот и славно, считаем, что тема закрыта. К счастью, о твоих действиях мне сообщили прежде, чем они создали серьезные неудобства.

– Да, дядя, хорошо, что вам сообщили. Создавать вам неудобства мне определенно не хотелось бы, – без запинки проговорил Лоран, но за вкрадчивой учтивостью что-то скрывалось.

– Рад, что мы совпадаем во мнениях, – таким же тоном ответил регент.

Уход принца и регента должен был обрадовать Дэймена, равно как и вмешательство регента. Теперь остаток ночи Дэймен мог спокойно отдыхать, однако, вспоминая взгляд ясных голубых глаз, он сомневался, что милосердие регента пойдет ему на пользу, а не во вред.

Глава II

– Регент приходил сюда минувшей ночью? – вместо приветствия осведомился бородач с перстнями. Дэймен кивнул, и бородач нахмурился: центр лба прорезали две морщины. – И в каком настроении был принц?

– В прекрасном, – ответил Дэймен.

Смерив его пристальным взглядом, бородач отдал приказ слуге, убиравшему объедки Дэймена, потом снова обратился к нему:

– Я Радель, надсмотрщик. Разъясню лишь одно. Говорят, в Акилосе ты напал на своих стражей. Устроишь такое здесь – тебя одурманят, как на корабле, и лишат привилегий. Понятно?

– Да.

Еще один пристальный взгляд, слово однозначный ответ вызвал какие-то подозрения.

– Тебе оказали большую честь, сделав прислугой принца. Для многих это место завидное. Не знаю, чем ты осрамился на родине, но твой поступок вознес тебя на позицию привилегированную. За это тебе следует коленопреклоненно благодарить принца. Отринь свою гордыню, забудь пустые тяготы прошлой жизни. Ты существуешь лишь для угоды и услады кронпринца, для которого регент бережет нашу страну, ведь однажды он взойдет на трон и станет королем."

"– Да, – проговорил Дэймен, старательно изображая безропотную благодарность.

Вчера было иначе, а сегодня, проснувшись, он сразу понял, где находится. Воспоминания не путались. Измученное побоями тело тотчас заныло, но, наскоро осмотрев себя, Дэймен рассудил, что ушибы несерьезные. На тренировочной арене его ранили сильнее, значит, и переживать нечего.

Слушая Раделя, Дэймен уловил звук незнакомого струнного инструмента, играющего вирскую мелодию. Проникал этот звук сквозь отверстия узорчатых дверей и оконных рам.

Как ни странно, доля правды в словах Раделя имелась: Дэймен впрямь оказался в привилегированном положении. Он не томится в зловонной камере, как в Акилосе, и не плывет на корабле связанным и одурманенным. Его поместили не в тюрьму, а в покои королевских питомцев. Затейливо переложенную листьями еду подавали на золоченом блюде, а крепчающий вечерний ветерок приносил в зарешеченные окна нежные ароматы жасмина и плюмерии.