Мой плен

Опершись о ручки и лениво ступая, за ней следовала грузная женщина лет сорока в униформе с уставшим, неприветливым лицом. Тележка была наполнена различными чистящими средствами, простынями и ведрами, так что все ее внимание было направлено на тяжесть, которую ей приходилось толкать, передвигая ноги с больными коленями."

"Двигаясь к крайнему номеру, с которого она всегда начинала, ее шаг в какой-то момент замедлился, когда проходя мимо очередной двери, она расслышала неестественный шум. Стук и что-то похожее на мычание заставило женщину остановиться и с хмурым выражением прислушаться. Немного помедлив, она двинулась к двери, из которой доносились звуки, и как можно осторожней припала ухом к деревянной поверхности. Приглушенный стон… затем второй. Женщина отпрянула от двери и недовольно поморщилась. Нырнув в карман своего фартука, она достала оттуда табличку «Не беспокоить» и раздраженно цыкнув, небрежно повесила ее на ручку. Тяжело выдохнув, она двинулась к ненавистной тележке, и мерный скрип колесиков снова раздался в пространстве.

***

Руслан лишь слегка повернул голову, различив шорох у двери, а его взгляд мертвенно-холодный и равнодушный был неизменно направлен вниз. В воздухе витала душная влага, запах мочи, гари и тошнотворная вонь обгоревшей плоти. Там на полу, куда был прикован его взгляд, спиной вверх, со скрепленными стяжкой массивными руками — в луже собственной мочи, лежал мужчина, подрагивая от неконтролируемых конвульсий. Одна его нога была без ботинка и носка, дорогие серые брюки пропитались жидкостью, белая рубашка на спине превратилась в сплошь почерневшие оплавленные куски материи, а кожа в обугленную рану. Рядом стоял все еще дымящийся утюг c прилипшей тканью и запахом человеческих покровов. Руслан держал его всего секунд десять, но этого было достаточно для глубоких ожогов.

Лицо мужчины все было красное, в слезах и слюнях, глаза закатывались в предобморочном состоянии, а рот, из которого исходили слабые стоны, был забит черным носком.

Продолжая смотреть на мужчину, Руслан скользнул в карман и рукой в черных тонких перчатках достал вдвое сложенный клочок бумаги. Брезгливо скривив губы, он опустился на корточки рядом с мужчиной, глаза которого тут же застыли в животном страхе. Бумажка упала ровно возле покрытого испариной лица, а затем раздался тихий голос, внушающий ужас до костей:

— Здесь счет и сумма, которую ты должен перевести в течение суток. Я проверю ровно через 24 часа и если не увижу нужной суммы…

Он жестко захватил сальное лицо за щеки, опасно выворачивая шею.

— Я поглажу твою рожу. — Произнес он безжалостным, хриплым голосом. — Ты меня понял?

Мужчина завыл и сглотнув, лихорадочно закивал.

— Вот и договорились.